– Помолчи, - засмеялась Кира.
– А то он тебя еще во что-нибудь превратит.

– Извини, Стас, - сказал я примирительно.
– Ничего я делать больше не собираюсь. Это я, чтобы закончить ненужные разговоры про экстрасенсов. В отличии от той чепухи, которую иногда пишут в журналах, экстрасенсу не требуется проводить какие-то ритуалы и обращения к потусторонним силам. Это тоже наука и ее приёмы основаны только на силе нашего сознания. Официальная наука не признаёт экстрасенсорику, хотя с помощью экстрасенсов и парапсихологов много раз раскрывались преступления и вылечивались тяжёлые заболевания. А часто те, кто не верит в экстрасенсорику, сами пользуются услугами экстрасенсов и парапсихологов, когда не может помочь официальная медицина. Я знаю такие случаи и сам помогал не раз раскрывать преступления, о чем у меня есть официальные подтверждения. Вот так.

Все молчали. Видно я произвел впечатление своей речью. Потом Владислав попросил:

– Володь, а еще ты что можешь? Покажешь?

– Кое-что могу, но пользуюсь редко, - неохотно отозвался я не просьбу.

– Покажешь?

– Нет. Я стараюсь пользоваться этим только при необходимости, в крайних случаях, а потом, это всегда требует затрат энергии, - категорически отказался я от представления на публику.

Меня стала тяготить эта занудная тусовка. Я тихо сказал Саше, что хочу уйти, но он попросил меня остаться еще ненадолго и уйти вместе. Он тоже откровенно скучал. Пили коньяк, "артисты" танцевали твист и вели ленивый разговор о своих актерских делах. Кого-то из второкурсников пригласили сниматься в кино, кому-то после окончания посчастливилось устроится в драматический театр Товстоногова, а кого-то взяли в Михайловский.

– Для меня сцена - кайф, так бы и стояла под светом софитов, - восторженно сказала Кира.

– Слава, красота, деньги и почитатели, а также сплошные красные дорожки, наряды, фуршеты и праздники, - с иронией продолжил я.

– А не надо иронии, - обиделся Владислав.
– Да, слава, почитатели твоего таланта и фуршеты, и красные дорожки. А если нет самолюбия, не стоит и в профессию идти. Не вижу в этом ничего плохого.

– Плохого я тоже ничего не вижу, но есть реальность. В профессию идут многие - об этом говорят огромные конкурсы, - но немногие понимают, что могут остаться невостребованными или прозябать до пенсии на третьих ролях. А экранный блеск - это только верхушка айсберга.

Я говорил это и понимал, что мною движет просто раздражение. Мне очень хотелось сбить спесь и умерить снобизм, которые я ощущал во всем поведении будущих актеров. Они внушали мне неприязнь искусственностью и категоричностью суждений, чего я никогда не принимал.

– А мы не многие, - самоуверенно с усмешкой сказал Стас.
– Мы как раз из тех, кто будет востребован, правда Кира?

Судя по ответной улыбке, Кира не возражала.

– Слава вещь небезопасная, - я поймал себя на мысли, что превращаюсь в моралиста, что мне самому претило, но занудно доводил мысль о превратностях судьбы и славы до конца, вытащив из глубины памяти проходную история про Нострадамуса:

– Младший сын Нострадамуса тоже мечтал об известности, которая бы затмила славу отца. Он предсказал гибель города Пузена в огне. Но для того чтобы пророчество сбылось, сынок совершил поджог лично. Только славы так и не снискал: его на месте преступления растерзали разъяренные жители города.

– Это ты к чему?
– осторожно спросила Кира.

– К тому, что на детях природа отдыхает. Чтобы не стать тенью своих известных родителей, нужно не только иметь талант, но и пахать в поте лица, как пашет лошадь в поле.

– А не было бы таланта, мы бы не учились в ГУКИ Там конкурс был сто восемьдесят человек на место, - обиженно сказал Стас, и я почувствовал, что мои слова задевают его, и он начинает тихо ненавидеть меня.

– Ладно, - сказал я примирительно.
– Может быть, я ошибаюсь. Если есть династии шахтеров или свинарок, то почему не может быть династии актеров.

Стас зло сопел, девушки молчали, Владислав по статусу хозяина нейтрально не вмешивался в разговор, вовремя доливал коньяк в стаканчики и делал вид, что вечеринка удалась, а я встал, чтобы откланяться. Саша тоже встал со словами "Пора и честь знать". Алиса разочарованно сказала:

– А я думала, вы, Саша, споете с Владиславом, а я бы саккомпанировала на рояле,

Саша с улыбкой пообещал спеть в следующий раз, и мы, попрощавшись со всеми, покинули компанию вполне возможно будущих Каратыгиных, Волковых, Жемчуговых или Асенковых .

– Ты чего накинулся на них аки пес?
– засмеялся Саша, когда мы шли по Невскому, направляясь на свой Васильевский остров.

– Сам не знаю, - ответил я. Почему-то зло взяло, уж очень они не по делу успешные.

– А как ты это делаешь? Ты же ни слова не сказал, а он вдруг залаял. Со стороны зрелище не для слабонервных. Я поначалу тоже, как Алиска, решил, что он спятил.

– Это мысленное внушение. Мне не надо произносить в этом случае какие-то слова или применять другие действия для концентрации внимания. Во-первых, я всегда прекрасно знаю, с кем имею дело. Во-вторых, я знаю, когда этому намеренно не сопротивляются. Намеренное сопротивление мешает гипнотизёру. И потом, для успешного проведения внушения нужно учитывать некоторые особенности. Стас, как и обе девушки, сидели в расслабленных позах, их одолевала скука, да и сама профессия актера формирует особый тип человека, слабовольного с низким уровнем развития мышления. Мне стало достаточно детально представить то, чего я желаю добиться от Стаса и в какое состояние я хочу его ввести.