– Проще всего в непонятное бросить камень, для этого большого ума не надо, - сказал Лякса.
– Сложнее попытаться понять. Как можно судить, если не знаешь сути предмета! Но лично для меня выставка абстрактной живописи стала толчком, чтобы познать суть предмета. ... Здесь важны цвет и форма. И здесь нет никаких образов. То есть искусство беспредметное. Экскурсовод говорил, что Джексон Поллак, картину "Собор" которого мы видели, не пользуется кистью, а разбрызгивает краску по холсту. У них - главное достичь эффекта игры красок.

– Ну, правильно, можно рисовать и носом. У Ильфа в "двенадцати стульях" художник рисовал овсом, - засмеялся Юрка.

– Да это все крайности, но искусство-то есть.

"Стоящая женщина" Гастона Лашеза на аллее перед выставкой живописи тоже вызывала недоумение и неприятие. В газетах фигуру женщины назвали "гротеск и насмехательство". Но позже я как-то в разговоре с одним художником вспомнил эту скульптуру, и он мне объяснил, что прообразом ее была любимая женщина скульптора и он изваял ее, когда они находились в разлуке, вложив в работу всю силу своего неутоленного желания и всю преданность ей. Она вышла у него крутобедрая, с большими грудями как древняя богиня плодородия и стала самой известной в мире работой Гастона Лашеза.

– А, кстати, - сказал Юрка.
– кустодиевские дородные купчихи не вызывают у нас неприятие, а рубенсовские женщины, такие же толстые, как и "стоящая женщина", считаются гениальными произведениями искусства.

Многие посетители выставки ходили с полиэтиленовыми пакетами в руках, но мы не нашли, где эти пакеты раздают, зато набрали буклетов и проспектов, которые свободно лежали в павильонах, и раздобыли значки, которые прикрепили тут же к рубашкам. Но вот чего мы не попробовали, это пепси-колы, которую раздавали из автоматов бесплатно, но народ давился в очередях за этим заморским напитком, люди тянули через головы руки, а американские девушки снисходительно, а мне показалось с иронией, улыбались. И мы молча согласились с Ляксой, когда он сказал:

– Чуваки, не будем унижаться!

На выходе из парка нас остановил человек в штатском и отобрал две книги, которые "затырил" Лякса. На это смущенный Лякса сказал:

– Да все брали, я что-ли один. И экскурсовод не возражал.

По дороге в общежитие Лякса заметил:

– Они все всё время жуют? Причем везде, во всех павильонах.

– Chewing gum!
– сказал я.
– Жевательная резинка. Мне давали в Питере пробовать англичане.

– Это я потом понял. На что похожа?

– Резинка и есть, только со вкусом мяты или чего-то еще. Ты что, не слышал про жвачку?
– удивился я.

– Почему, слышал, - сказал Лякса, - Только не понимаю, в чем смысл?

– Говорят, чистит зубы

– Чушь какая-то!
– сделал вывод Лякса.

Мы зашли в магазин, купили с Юркой три бутылки портвейна, кило колбасы, два батона, два плавленых сырка и две банки килек в томате и пошли к Ляксе в общежитие.

Федор при виде вина и колбасы оживился. Мы капитально устроились на двух сдвинутых кроватях, составив две тумбочки, на которые и разложили нехитрую снедь. Нас не оставляло впечатление от выставки, и мы, выпив немного вина, продолжали делиться своими впечатления.

– Пепси-колу пили?
– спросил Федор.

– Не пили, - коротко ответил Лякса.

– А я пил. Дрянь. Попробовал и вылил. Горелой резиной пахнет. Квас лучше.

– А Хрущеву понравилось. Говорят, он целых два стакана выдул, - вспомнил Лякса.

– В бытовом отношении американцы, чего говорить, живут лучше, - сказал Юрка.

– Что ты имеешь ввиду?
– Лякса насмешливо посмотрел на Юрку.
– Пепси-колу, джинсы, жвачку?

– Я имею ввиду автомашины, промышленные товары, изобилие продуктов, одежду. И джинсы в том числе. А до"ма с кухнями, которые оборудованы всем необходимым?

– Это все напоказ. Не все хорошо у нас, но и там показухи достаточно. Кстати, большинство этих вещей простые американцы тоже не могут себе позволить.

– Могут, - сказал Фёдор.
– Для этого у них широко используются кредиты, хотя это, конечно, кабала.

– Читал, что Хрущев сказал в разговоре с Никсоном?

Наша промышленность ориентирована на производство не предметов роскоши, а на производство действительно значимых товаров. Потому мы и впереди в освоении Космоса, - сказал Юрка.

– Космос космосом, но жрать человеку тоже нужно, - угрюмо вставил свое слово Федор.
– В общем, как ни крути, а в сравнении с нашей скудостью американский уровень благосостояния выше нашего в разы. А что до жвачки или джинсов, то желание иметь это естественно для нормального человека с точки развития цивилизации. Человек, может быть, и живет ради комфорта.

– Ну, Федя, это уж совсем по-мещански, - засмеялся Юрка.

– А мещанство - слово не ругательное. Девяносто процентов народа, и нашего тоже, как ни странно, мещане, обыватели. Мы как-то высокие слова мимо ушей пропускаем, и ушки навостряем при слове хлеб, колбаса, комфорт и быт. Кстати, значения слов "обыватель" и "мешанин" приобрели иронический оттенок с подачи Горького и Маяковского, который "изобрел" словосочетание "мурло мещанина".