"Понеслось рубилово", - совершенно спокойно подумал я и прижал приклад трофейного автомата к плечу.

Первого противника срезал легко, на дурняк. Дал очередь, чтобы прижать к земле самого наглого турка, а в это время его второй номер сам подставился, поднялся и получил очередь в грудь.

Раскинув руки, турок покатился с дороги вниз по склону, а я уже выцеливал пулеметчика. Он ставил ПК на сошки. Вот-вот откроет огонь. Но турок опоздал. Я дал очередь, за ней вторую и третью. Пулеметчик занервничал, решил сменить позицию и я его достал, выпустил все, что было в магазине, и попал азиату в голову.

Двоих свалил. Однако турок это не остановило. Они продолжали атаку и "соколы", несмотря на весь свой фанатизм и привитые в полевых лагерях боевые навыки, совершили ошибку. Часть подростков запаниковала, просто не выдержала нервного напряжения, и поднялась в атаку. Пять или шесть мальчишек, с криком "За Родину!", выскочили из укрытия на дорогу и, стреляя, побежали навстречу туркам. А опытным азиатским бойцам только того и надо. Турки положили "соколов" за несколько секунд, а затем ударил второй вражеский пулемет и его, конечно же, поддержали автоматчики.

Геройская смерть "соколов" все изменила, и если до их отчаянного глупого рывка можно было попытаться удержать баррикаду, теперь шансы на это приблизились к нулю. Еще стрелял кто-то справа и слева от меня. Но плотность огня защитников снизилась и, оглянувшись, я приметил путь отхода и перекатом, прижав к груди автомат, покинул позицию.

Оказавшись на обочине, я выдохнул и приподнялся на одном колене. На баррикаде оставалось всего трое живых бойцов, которые уже не стреляли, а просто спрятались за баррикаду и ждали конца. Мне их не вытащить, турки уже близко. Надо уходить.

Петляя между деревьями, я двинулся вниз по склону. Раз уж не вышло пройти по дороге, придется идти вдоль кромки моря, по пляжам и тропам. Главное - удалиться подальше от Туапсе и найти тихое место, в котором меня подберет мотобот с "Ветрогона".

Спустя пару минут впереди приглушенные голоса. Стоп! Я замер, раздвинул кустарник и увидел на небольшой полянке двоих, парня и девчонку. Мальчишка тот самый десятник, который требовал от меня предъявить документы. А девчонка та, которая меня первой заметила. Причем парнишка бился в истерике и, молча, колотил кулаками по земле, а подруга его утешала и уговаривала подняться. Оружия при них не было. По крайней мере, я не заметил.

"Надо же, уцелели, имперские детки", - машинально отмечая, что стрельба за спиной стихла, а значит, бой окончен, подумал я и вышел к "соколам".

– Как дела, воины?

Девчонка вскинулась, резко подскочила и обернулась, а парень съежился и замер.

– Вы?
– девчушка вжала в голову плечи.

– Я, - с моей стороны кивок.
– Не бойся, я вам не опасен.

– Поможете?
– она посмотрела на парня.

– А что с ним, ранен?

– Нет, - девчонка покачала головой.
– Переживает, что не смог выполнить приказ.

– Бывает, только это не моя проблема.

– И вы так просто уйдете?

– У меня своя дорожка, - я махнул рукой и собрался идти дальше.

– Погодите, - попросила она, помялась и попросила: - Можно я пойду с вами?

– Иди, - согласился я.
– Но как же твой друг?

– Очнется и догонит.

Резон в словах соплюшки с косичками был, и я продолжил движение. Она последовала за мной, а через минуту нас догнал парень. Так бывает. Бьется человек в истерике, пока есть публика и свидетели, а перед угрозой остаться в одиночестве, частично приходит в норму и к нему возвращаются силы.

Шли без разговоров. В конце концов, выбрались к морю, и здесь вновь появился Лихой.

– Ой!
– вскрикнула девчонка.

– Это мой друг, - успокоил я ее и спросил: - Тебя как хоть зовут?

– Лена.

– А командира твоего?

– Коля.

– Будем знакомы, Лена и Коля, меня зовите дядя Саша.

– Ясно, - она кивнула.

– А тебе?
– я посмотрел на командира "соколов".

– Понял, - наконец-то, отозвался он.

– Добро. Слушаем меня, и тогда останетесь в живых. Идем в сторону Джубги. Отставать не советую, я никого ждать не стану.

Подростки со мной не спорили. Они приняли мое лидерство, и снова начался марш.

До вечера ничего серьезного не произошло. Пару раз через разумного пса и его потомков я связывался с "Ветрогоном" и узнал, что флотилия хоть и пострадала, но потери не велики. Есть убитые и раненые, а корабли получили повреждения. Однако на возможность пересечь несколько морей и добраться в наши анклавы пробоины в надстройке не повлияют.

Когда наступила ночь, мы остановились в развалинах древнего санатория на берегу уютной бухты, развели костер, и я решил, что это место для эвакуации ничем не хуже любого другого и дальше можно не идти. Врагов рядом нет, огонь с моря видно и мотобот подойдет к берегу, а больше ничего не нужно.