Ну и пусть смеются. Вообще плевала я на них! На школу эту плевала! На город этот плевала с высокой колокольни!

Мне надо в Штаты – вот что!

Но, сперва…

Бросаю телефон в сумочку и на автопилоте бреду по проходу к двери.

— Ты ещё пожалеешь! — шиплю себе под нос. — Ещё умолять будешь, чтобы простила.

— Маркова, ты куда собралась?!

— КОЗЁЛ! — хлопаю дверью позади себя.

Сбегаю вниз по лестнице на первый этаж. Не замечаю ничего вокруг, действую на эмоциях, в глазах пелена из слёз, но нет… не-е-ет! Я больше не заплачу! Только не из-за говнюка, возомнившего себя Голливудским мачо!

Хватаю куртку из гардероба и сходу на кого-то налетаю в дверях.

— Кристина? — слышу уже вслед недоумевающий голос завуча Раисы Павловны. — Кристина, ты куда собралась в середине урока? Что это значит? Кристина!

— Да отвали ты! — рявкаю, толкая дверь на улицу.

Просто нервы сдали. Просто накопилось слишком много. Просто я тоже человек! Обычный… не робот.

***

— Виски со льдом, — бросаю девушке за стойкой и плюхаюсь на высокий барный стул. Алина, или как там её, тут же прекращает натирать бокал полотенцем и во все свои телячьи глазки пялится на меня. Пялится так, будто понятия не имеет, что такое виски!.. Или лёд?..

Да-да… я снова здесь. Снова в этом странном заведении под названием «Клевер». То ли кафе… то ли бар… Одно знаю – слово «бар» я здесь точно слышала, а учитывая то, что в этой деревне чёрт ногу сломит в поисках более-менее цивильного местечка, где можно выпить, то и объяснять особо не надо, почему я вновь направилась сюда, а не в какую-нибудь «барыжку» - любимое место отдыха местной алкашни и забулдыг.

Отстукиваю длинными красными ноготками по лакированной столешнице и взглядом даю Алине шанс принять заказ и сдвинуться с места, наконец!

— Мы… мы не работаем, — растерянно произносит та, шевеля одними губами, и это невольно наталкивает на мысль, что остальное её тело попросту парализовало при виде меня.

Странно. Обычно при виде меня парализует только парней.

— Простите, — добавляет.

Сперва поворачиваю голову направо, затем налево, насчитываю пятерых посетителей за столиками и вновь возвращаю взгляд Алине.

— Я таблички на входе не заметила, или закрыто здесь индивидуально для меня?

— А-а?... А! Нет-нет-нет! — головой затрясла, поставила бокал на стойку и для чего-то принялась вытирать руки полотенцем.

Ну слава Богу – не парализовало. Было бы у меня другое настроение, непременно закатила бы глаза. Но всё, чего хочется в нынешнем расположении духа, это тупо наорать на неё… да за просто так! Просто потому, что тормоз! Просто потому, что бесит меня всё сегодня!

— Я имела в виду: бар открывается только в восемь вечера, — и улыбку из себя любезную выдавливает. — А сейчас и двенадцати дня нет.

— То есть… до восьми вечера это – кафе? — глаза щурю.

— Ага, — улыбка Алины становится ещё шире, и ещё более доброжелательнее. — А после восьми мы можем продавать алкоголь и устраиваем концерты.

Чего-чего?.. А, да пофиг.

Глаза щуру, всматриваясь в это ангельское личико и…

Чёрт! Я знаю, кого она мне напоминает своей внешностью! Упрощённая, не особо эффектная, но вполне симпатичная версия Камерон Диас. Точно! Выкачать из Камерон всю стервозность, самоуверенность и обольстительность и вовсе будет не отличить.

— Как насчёт ромашкового чая? — хлопает ангельскими глазками Камер… тьфу, Алина! — Он отлично снимает усталость и помогает справиться со стрессом.

— Разве, похоже, что у меня стресс?.. А? Разве, похоже, что у МЕНЯ стресс?! — складываю руки на стойке и подаюсь вперёд. — И разве я похожа на ту, кто хочет ромашкового чая?.. Не надо. Не отвечай. Просто сделай одолжение: налей мне виски и можешь продолжать натирать свой бокал.

Улыбка Алины гаснет. Руки опускаются. Тело вновь парализует.

Чёрт.

— Здесь есть кто-нибудь ещё из персонала?

— Как насчёт меня? — раздаётся сбоку уже знакомый мне мужской голос и уровень моей стрессоустойчивости падает ниже плинтуса.

А этот… выскочка, какого дьявола здесь забыл?

Руки на груди сложил с важным видом, подбородок задрал, волосы назад загрёб, будто его физиономию это как-то от простодушия спасти поможет, губы поджал, а глазёнками так зыркает, словно у меня осталось меньше минуты, прежде чем его тяжёлый ботинок смачно пнёт меня под зад через порог двери.

— Она тебе нагрубила? — переводит взгляд «следователя» на Алину.

Да!

— Нет.

«НЕТ?!» — Круто разворачиваю к ней голову.

— Я думал, у тебя хватит совести сюда больше не приходить, — выскочка щурит глаза и впивается в меня строгим осуждающим взглядом.

— Я тоже так думала, — фыркаю и смотрю на бейджик Алины, будто до этого момента понятия не имела, как её зовут. — Алина, так что насчёт…

— Тебе же сказали: алкоголь продаётся только после восьми, — вставляет свои пять копеек татуированный фрик.