Теперь у меня не осталось даже налички, что была выделена матерью. На вопрос «На что ты так всё быстро потратила?!», пришлось соврать и списать свою расточительность на Spa-салон, который, оказывается, в этом городе есть, о, хвала Интернету и Небесам! Однако выдать мне ещё пару тысяч мама категорически отказалась, так что теперь, как бы сложно ни было признать это, уровень моего нищебродства приравнивается к помятой банкноте в пятьсот рублей, что я предусмотрительно запихнула в карман, а не в сумочку. И я молодец! Теперь хоть пирожок в школьном буфете будет за что купить.

Та самая… купюра, кочующая из моих рук в руки Выскочки и обратно.

Смотреть на неё тошно.

А ещё куртка его в шкафу висит… вернуть надо как-то, хоть и уже в тысячный раз зареклась, что и ноги моей в «Клевере» больше не будет!

И самое ужасное - лицо его до сих пор перед глазами стоит… Вообще из головы не выходит! Как фотография… стоит моргнуть, и сразу его физиономию вижу! Как сейчас вижу… его взгляд… в тот вечер, когда древняя «Ауди» тормознула у моего подъезда, и Выскочка взял меня за руку. Остановить пытался. Задержать пытался. Потому что времени, проведённого в пути, оказалось недостаточно, чтобы прочитать мне все запланированные нотации!

Он кто мне, вообще? Старший брат? Папочка? Тьфу! Не дай Бог!

«Будь осторожна, — сказал мне на полном серьёзе, крепко держа за руку, не позволяя сбежать. — Я не пытаюсь учить тебя, да и смысла в этом не вижу, ты слишком упрямая, чтобы слушать какого-то там выскочку… Так ведь ты меня называешь?.. Я лишь пытаюсь дать тебе совет, потому что знаю этот город, как облупленный и твоё дело верить мне, или нет… Слушать меня, или нет… Но будь уверена хотя бы в том, что этот город под тебя подстраиваться не станет. Ты должна это сделать, иначе… тебе здесь попросту не выжить».

«Всё? — поинтересовалась равнодушно, глядя на него из-под тяжёлых, распухших век. — Если закончил делать вид, что тебе есть до этого какое-либо дело, то я пойду. Отпусти».

Долго на меня ещё смотрел, пристально. Аж вновь не по себе стало, словно рентгеном по телу.

А затем отпустил. Сказав напоследок:

«Да, ты не глупая. Ты обиженная. На весь мир».

«Думай, что хочешь.»

Усмехнулся, стрельнув в меня колючим взглядом:

«Ты хоть кого-нибудь в этой жизни любишь, кроме себя?»

«А смысл? — с горечью усмехнулась в ответ. — Все однажды предают. Любить не модно. Только если в ущерб себе».

И стоило мне хлопнуть дверью, авто с визгом шин рвануло с места.

ГЛАВА 8

— Боже… Криииис, это просто ужасно! Всё это… так ужасно! У меня мигрень который день, а тут ещё и… ЭТО, — причитает мама, отстукивая двенадцатисантиметровыми каблуками своих бархатных сапожек по мрачному коридору второго этажа моей расчудеснейшей новой школы. — Эти стены… Этот цвет… Он вообще разрешён законом?..

— Мг… — мычу, глядя перед собой.

Только что мы были в кабинете директора, на ковёр к которому нас пригласила милейшая Раиса Павловна, и тот, судя по закручивающимся в рогалик усам, раскрасневшемуся лицу и прищуренным, донельзя недовольным глазёнкам, был настроен серьёзно, собираясь отчитать новую ученицу по всем пунктам. Так, как того требует устав школы, о котором мне Раиса Павловна уже все уши прожужжать успела. Вот же неудовлетворённая по жизни баба! Мужика ей надо! Да поскорее! А то нашла отдушину в том, чтобы отчитывать бедных подростков по причине и без. Сегодня утром лично видела, как она в холле первого этажа поучала девятиклассницу за то, что та в блондинку перекрасилась, типа это вульгарно, да и вообще ей не к лицу.

Вот мымра. Не к лицу носить плотные тёмно-коричневые колготки в сочетании с белыми туфлями-лодочками! Вот это – настоящее преступление против моды.

Так вот, вернёмся к Роману Андреевичу – нашему низкорослому, худощавому, но не лишенному своеобразного очарования директору школы. Лет сорок, - не больше, любит костюмчики в стиле «От выпускного и до могилы», густой хаер волосок к волоску назад зачёсывает, всегда гладко выбрит, а ещё не женат. И поняла я это даже раньше, чем отсутствие кольца на безымянном пальце заметила… Его реакция на мою маму-красотку стала неопровержимым доказательством, - холост, свободен, молод в душе.

Бедолага так растерялся, что даже фамилию мою забыл. А о чём разговор вести собирался, забыл и подавно. В общем, пришлось постоять в сторонке, разглядывая обширную коллекцию кактусов на настенной полке, позволяя этим двоим вдоволь наговориться… А теперь вот иду рядом с мамой и слушаю, какого же уродливого цвета в этой школе стены.

— А где у вас шкафчики?

— Здесь нет шкафчиков.

— Как нет шкафчиков?!! — изумлённо.

Боже…

— Дай сорок тысяч, — как-то само собой изо рта вырвалось, ну и не запихивать же обратно.