Мощные крепостные укрепления, затерянность в лесной глуши, да еще этот страх... Чем скорее Арон поймет, что за шутку сыграл с ним демон, тем больше шансов обернуть ситуацию себе на пользу. Признаваться, что происходящее ему непонятно, воин не собирался - это означало уязвимость. Нет, в первую очередь Арону требовалась информация, а паж мог оказаться ее ценным источником.

– Сообщи, что сегодня я желаю завтракать у себя, - велел мужчина и добавил: - Вернешься и будешь прислуживать за столом.

При последних словах лицо паренька, уже подавшегося к двери, побледнело.

Долго ждать не пришлось.

Арон стоял у окна, пытаясь на основании увиденного мысленно составить план крепости, когда, после робкого стука, явилась сперва горничная - прибрать постель - а затем паж и слуги с подносами. Последние, бесшумно расставив блюда, также бесшумно исчезли; остался только паж, выглядевший потерянным и несчастным.

Арон не смог оценить, совпадали ли предпочтения в еде местного господина с его собственными. Принесенные блюда казались такими же вкусными, как песок, только меньше хрустели на зубах. Обещание демона вернуть дорогих людей заставило Арона вынырнуть из пустоты равнодушия, но вкус пищи ускользал.

Мужчина скосил взгляд на пажа: сейчас, спустя десять минут после начала завтрака, тот немного освоился. Поднося ему блюда, паж уже не выглядел так, словно любое резкое движение или звук могли вызвать у него разрыв сердца. На бледное лицо подростка даже вернулось подобие румянца. Интересно, если спросить, отчего паж так боится своего господина, тот сразу упадет в обморок или сначала ответит?

Впрочем, не стоит: Арон не хотел потерять единственный пока источник информации.

– Тебе ведь не доводилось раньше мне прислуживать?
– воин решил начать допрос с самой безопасной темы. Будь у мальчика соответствующий опыт, он бы не двигался столь неуклюже.

Вопрос казался безобидным лишь до того, как воин его задал. Паж побелел и посмотрел с таким испугом, что Арон с трудом удержал рвущееся с губ проклятие.

– Н-нет, господин, не доводилось, - с трудом выговорил паж.

Мужчина вздохнул и отодвинул тарелку с остатками тушенного в мудреном соусе цыпленка.

– Возьми табурет и садись, - велел он, кивнув в сторону изящного трехногого сооружения, такого же дорогого, как и все в этих покоях. Судорожно вздохнув, подросток выполнил приказ, но при этом крепко сжал края табурета руками, словно пытаясь найти в нем опору.

– Как твое полное имя?

– Риен ар-Корм, господин, - судя по почти не дрожащему голосу, подросток пытался взять себя в руки.

– Откуда ты?

– У моей семьи имение в северной части Киретской провинции, господин.

– Ты - младший сын?
– ни один здравомыслящий родитель не отправит наследника в такую даль к чужому человеку.

– Я единственный сын, господин, - опроверг его догадки паж.
– Но у меня есть сестры.

– Как же ты здесь, у меня, оказался?
– Арону стало и впрямь любопытно.

Риен глубоко вдохнул, словно собираясь нырять:

– На приеме у императора моя старшая сестра повела себя... нелюбезно, - еще один вдох, пальцы, впившиеся в края табурета, побелели.
– Вы, господин, отказались принять обычные извинения, но обещали передумать, если наследник нашей семьи достойно проявит себя в услужении. И... вот.

– Ар-Корм...
– задумчиво повторил воин. Прежде он встречал некоего ар-Корма, птицу высокого полета, не чета безземельному сотнику. У ар-Кормов была длинная родословная, восходящая к Первому Императору, и богатые владения. Интересно, это те же самые?

– Как тебе у меня служится?

Реакцией стал перепуганный взгляд.

– Страшно?
– решил помочь с ответом Арон.

– Да, господин, - прошептал Риен.

– Что больше всего тебя пугает, Риен?
– воин говорил мягко, не желая спугнуть мышку, наконец подошедшую к нужному куску сыра.

– П-подземелья, господин, - выдавил паж.

– Ты туда спускался?

– Д-да, господин. Тар Митрил показывал, как заканчивают те, кто вызывает ваше недовольство.

– Что еще, Риен? Что еще внушает тебе страх?

– Ваша личная стража, господин, - у подростка был такой вид, словно он тонет в трясине без надежды на спасение.

– Что с ней не так?
– подробности из пажа приходилось буквально вытягивать.

– Они оборотни, - тон Риена подразумевал: последнего слова достаточно.