Фотограф сразу же опускает камеру. – Да, Ваше Королевское Величество, - произносит он. – Более чем достаточно.

– Слава Богу, - говорит Алекс, снимая обувь, прежде чем отойти на несколько футов. – Я сваливаю отсюда.

Моя мать кладёт руку на плечо Лео. – Согласен? – спрашивает она.

Мы с Альби следуем за всеми остальными, задерживаясь, образуя расстояние между нами и ними. Когда мы уходим, Альби идёт следом за мной, его шаги целенаправленные. Я почти ожидаю, что он схватит меня за запястье, когда мы пойдём, потянет меня назад и притянет к своему телу, и опустит свой рот на мой. Может быть, я надеюсь, что это произойдёт.

– Ты действительно должна перестать играть в игры, дорогуша, - говорит он.

Я смотрю в сторону зала, проверяя, не заметил ли нас кто-нибудь из персонала.

Но там никого нет. В коридоре тихо и пустынно, как будто сама судьба даёт нам разрешение флиртовать, участвовать, и продолжать ходить по натянутому канату вожделения.

Если бы у меня была хоть капелька здравого смысла, я бы развернулась и направилась в свою спальню. Я бы связалась с Рэйн и сообщила ей, что собираюсь купить билет на самолёт, встретиться с ней и Фениксом в Амстердаме и притвориться, что ничего этого не было.

Я забуду, что без-пяти-минут принцесса.

Я забуду, что без-пяти-минут сводная сестра Альби.

Я забуду, что я его жена.

Если бы у меня была хоть капелька этого здравого смысла, я бы так и поступила.

Но я не делаю этого.

Альби хватает меня за запястье и тянет в ближайшую комнату. Это игровая комната и она наполнена антикварной мебелью, как и любая другая во дворце. Кроме этого, в комнате есть старинные шахматы и позолоченный бильярдный стол. В центре комнаты стоит круглый игровой стол, украшенный кремовым и золотым мрамором, окружённый позолоченными антикварными стульями.

Альби затягивает меня в комнату, и, обойдя вокруг меня, направляется к двери и закрывает её на замок. Он поворачивается ко мне, спиной к двери. – Нам с тобой нужно прекратить эту игру в «туда-сюда», - произносит он. – Мы оба знаем, что ты умираешь от желания ко мне.

Я пячусь назад, пока мои бёдра не упираются в мраморный стол, привлекая Альби ко мне. Он одет в тёмный костюм, специально сшитый для него, который идеально оттеняет его голубые глаза и тёмные волосы, как будто он сошёл со страницы модного журнала. Но то, что я вижу в этих глазах не похоже на то, что я видела в журнале. Этот взгляд напряжённый, дикий. Наполненный похотью.

– Я знаю, что ты хочешь меня,– говорю я. – Тепло проходит через всё моё тело, а мраморная столешница ощущается очень прохладной напротив моих бёдер. – Исходя из того состояния, в котором вернулись мои трусики.

– Но сегодня, трусиков нет, - произносит он, пересекая комнату длинными, целеустремлёнными шагами, пока не достигает меня. Он стоит передо мной, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и я глубоко вдыхаю воздух, когда моё сердце бешено колотится в груди.

Он смотрит на меня сверху вниз, и использует колено, чтобы раздвинуть мои ноги. – Просто скажи, что ты нуждаешься в моих пальцах, поглаживающих твой клитор. Ты хочешь, чтобы мой рот был между твоих ног, посасывал твой клитор, пока ты не начнёшь задыхаться…

– Нет, - говорю я.

Я добираюсь до своего местечка между ногами, отталкивая в сторону прохладную ткань своей юбки, чтобы скользнуть пальцами вниз по передней части моего холмика, и прикасаюсь к моему пульсирующему клитору. Я прикусываю губу, испытывая шок от возбуждения, которое проходит сквозь меня, наблюдая, как меняется выражение лица Альби от непоколебимой похоти к удивлению.

Он и не думал, что я прикоснусь к себе при нём.

Чёрт, я и не думала, что буду делать что-то подобное. Похоть делает меня безумной. Я предполагаю, что это временное безумие. Я никогда раньше не была такой неудовлетворённой, и всё же, единственное, о чём я могу думать, единственное, что меня сейчас волнует – это подтолкнуть его к краю. Заставить его быть тем, кто будет умолять.

– Всё, что тебе нужно сделать - это сказать «пожалуйста», Белль, - говорит Альби, глядя на меня. Он стоит неподвижно, непоколебимо, прижимая ногу к моей киске. Я знаю, что я мокрая, а мысль о моей влажности, пропитывающей ткань его костюма – мысль оставить свою метку – делает меня безумной.

– После тебя, - произношу я с хрипотцой в голосе. – Это такое маленькое слово. Всего лишь просьба, на самом деле.

– Дамы вперёд.

Но я не скажу «пожалуйста». Я не буду умолять его, как любая другая девушка в мире умоляла его.

Он наблюдает за мной, не в состоянии скрыть своё возбуждение, выпуклость в штанах более, чем достаточное доказательство того, что он возбуждён.

Стук в дверь пугает меня, и я тут же подпрыгиваю, поправляя свою юбку и сразу же выпрямляясь, а моё сердце бешено колотится в груди. – О, Боже мой. Дверь заперта? – шепчу я.