Макс посадил Алекс на сиденье рядом с Белль, и Александра с отвращением посмотрела на него. – Когда мы вернёмся во дворец, я возьму нового телохранителя, - говорит она, и её голос становится всё громче, когда она произносит. – Такого, который не ведёт себя, как грёбанный пещерный человек.

– Ради Бога, Принцесса, - говорит Макс, занимая своё место. Он игнорирует её, когда Алекс называет его «хуесосом» и смотрит на меня. – Всегда готов, сэр.

Александра смотрит на Белль. – Может быть, ты должна вернуться в Америку, - произносит она. – Эту лучше, чем находиться в плену в собственном доме! – Она драматически вздыхает для пущего эффекта, опускаясь на своё место со скрещенными на груди руками.

– Что с тобой в последнее время? – спрашивает Прайс, хлопая меня по спине. Мы сидим наверху, в VIP-зале клуба, в котором мы часто встречаемся. Стены сделаны полностью из стекла и открывают вид на толпу снизу. Ну, клуб, который мы раньше часто посещали. Прошло уже несколько недель, когда я здесь был в последний раз, что в королевской терминологии – это практически целую жизнь. – Ты не был здесь с тех пор, как вернулся из Штатов.

– Ничего со мной не происходит. – Я потягиваю из стакана скотч, бутылка которого ст'oит больше тысячи долларов, сидя на мягком диване, в одном из самых эксклюзивных клубов в столице Протровии. Я должен быть доволен этим.

Вместо этого, Белль крутит мной как хочет, и я был так ослеплён похотью, что не мог ясно мыслить. Сейчас я уже выпил второй стакан скотча, пытаясь привести свою голову в порядок.

– Ты только что отказался от близняшек Лара, - сказал Прайс, кивнув в сторону двух уходящих женщин. Ной стоит около двери в комнату, кивая нам, чтобы посмотреть, хотим ли мы впустить ещё одну пару женщин для замены ушедших. Прайс поднимает руку, чтобы запустить очередных девушек, но я останавливаю его.

– Какого чёрта? – спрашивает он. – Когда это ты стал монахом?

Я пожимаю плечами, пытаясь показать беззаботность, которую не ощущаю. – Прости, если я не хочу засовывать свой член туда, где уже побывало много парней.

– Близняшки, Альби, - произносит он, закатывая глаза и прислоняясь спиной к мягкому дивану. Он отпивает из стакана водку на пару пальцев, проглатывая это количество за один глоток. – С каких пор тебе стало небезразлично, кто засовывает свой член до тебя?

– Заткнись. – Я не могу вспомнить ни одного раза, кроме сумасшедшей бывшей, когда я даже не удосужился узнать имя девушки. Ну, может быть несколько раз, когда я спал с женщинами, которых уже знал в обществе – графинь, герцогинь, такими людьми. Но они были незапоминающимися.

Они все были незапоминающимися.

До этого момента. До Белль. А я даже не спал с ней.

Видимо, теперь я не могу выкинуть её из головы, даже, когда стараюсь.

– Ты меня игнорируешь, - шепчу я ей в ухо, стоя позади неё в чайной комнате. Я говорю тихо, помня о комнате, заполненной людьми, и о мероприятии, проходящем в настоящий момент, на котором моё присутствие является обязательным. В данный момент, это мероприятие для меня проходит, как в тумане, и я показался там только из-за того, что было необходимо моё присутствие, изображая послушного принца-робота.

Белль не оборачивается. Она не двигается, не поворачивается и даже не признаёт, что слышала меня, стоя неподвижно с блюдцем и чашкой в руке. С того места, где я за ней стою, я уловил слабый аромат её духов -это что-то лёгкое с намёком на что-то цветочное – жасмин или гардения. Она пахнет летом.

Её тёмные волосы спадают до середины спины, окутывая плечи волнами, поверх бледно-голубого пиджака, сшитого на заказ, который она одела, что соответствует её приталенной юбке-карандаш. Наряд предназначен для сорокалетней женщины. Это консервативно, уважительно и уместно.

И мне даже не нужно смотреть на неё, чтобы знать, что это самая горячая грёбанная вещь, которую я когда-либо видел. То, как эта юбка скользит по её изгибам, лаская задницу, как будто она сделана специально для неё, сводит меня с ума.

Мой член встал.

Я нахожусь на послеобеденном чаепитии, в комнате, заполненной людьми, где должен заботиться о том, чтобы впечатлить их – а вместо этого, у меня стояк от рассматривания задницы Белль.

Проблема в том, что Белль избегала меня последние несколько дней. Я клянусь, что она делала это нарочно, убедившись, чтобы мы не находились одни в комнате больше нескольких минут. Прошлой ночью в клубе, я мог бы уйти домой с близняшками. Я должен был пойти с ними, как следует трахнуться, пока все мысли о Белль не были бы стёрты из моей головы.

Это была бы самая умная вещь. Вместо этого, я дрочил, думая о Белль.

И теперь, увидев её здесь, всё, о чём я могу думать – это как задрать её слишком-правильную юбку вокруг талии и добраться до её прекрасной задницы.

Белль, наконец, поворачивается ко мне, подняв брови. – О? – спрашивает она, держа чашку у её идеально накрашенных блеском губ. – Я не знала, что ты нуждаешься в моём внимании.

То, как она это произносит – несёт смысл, её слова сочатся намёком.

– Я думаю, что ты ошибаешься, - произношу я тихо, мои слова едва слышны. – Всё наоборот. Это ты нуждаешься в моём внимании.