– Это был риторический вопрос, - говорит она. – Перестань преследовать меня.

– Ты высокого о себе мнения, - произношу я, стоя рядом с ней. Она не двигается, не отходит назад ни на дюйм, и я настолько близок, что чувствую еле уловимый запах на её коже - что-то мягкое, слегка цветочное - лосьона, а не духов. – Лучше бы ты была наполнена мной.

Она брезгливо морщит нос, выражая неприязнь, которая должна раздражать, но это делает меня только твёрдым. Видимо, я нахожу её неприязнь привлекательной.

– Ты груб для принца, - говорит она.

– Ты уже говорила это.

– Очевидно, что ничего не изменилось.

– Надеюсь, что нет, - говорю я. – Настойчивость – одно из моих самых сильных качеств.

Небольшая улыбочка появляется на её лице, и она качает головой. – Так что, ты просто изнуряешь женщин? – спрашивает она. – Я думаю, что кому-то вроде тебя, не нужно прибегать к этому.

– Как правило, нет, - говорю я. – Но ты - особый случай.

На этот раз она смеётся. – Потому что я нахожу тебя раздражающим?

Я положил руку себе на грудь. – Это причиняет боль, Белль, - говорю я. – По-настоящему. Но я не верю тебе.

– Те не веришь тому, что я считаю тебя отвратительным? – спрашивает она. – Потому что я могу тебя заверить, что это так. Особенно сейчас.

– Только потому, что наши родители женятся? – спрашиваю я. – Ты не считала меня раздражающим в Вегасе.

– У текилы есть способность делать кого-то интересным, - говорит она. – И вообще, я почти ничего не помню. Это всё, как в тумане.

– Всё? – спрашиваю я. Её голос слегка колеблется, и то, как она это говорит, вызывает у меня сомнения. Даже сквозь дымку алкоголя, вряд ли это фантазия в моей голове.

– Правда или вызов, - говорит она, опускаясь на кожаные сиденья лимузина. Её волосы рассыпаются по плечам, каштановый каскад, настолько шелковистый, что я хочу протянуть руку и коснуться его. – Или… я никогда не… да. Это оно. Я ничего о тебе не знаю, и я сижу в твоём лимузине, разъезжая по Вегасу. Это безумие.

– Я никогда не, - говорю я. – Ты проиграешь в эту игру, дорогуша. Есть много вещей, которые я никогда не делал. Уверяю.

Она закатывает глаза. – Да, верно. Потому что ты такой земной, - саркастически произносит она. – Я никогда не ездила по Вегасу с совершенно незнакомым человеком.

– Не так надо играть, - говорю я, мой взгляд слегка задерживается на её лице, и её рот слегка приоткрывается. Тонкие лямки её платья наполовину спустились с её плеч, и я хочу стянуть их до конца, но не делаю этого. Она пьяна. Неважно, насколько она горячая штучка - это делает её недоступной. Несмотря на это, я не могу не подшутить над ней.
– Я никогда не была настолько мокрой, разъезжая по Вегасу на заднем сиденье лимузина с незнакомцем.

Она долго смотрит на меня, и её губы раскрываются ещё шире. Она приподнимает брови, как будто бы потрясена, но проводит языком по своей нижней губе, и я знаю без сомнения, что, когда доберусь до её местечка между ног, то обнаружу, что она такая же влажная, как я и думаю. Но не делаю этого. – Не так надо играть, - произносит она. – Кроме того, это неправда.

– Обманщица.

– Всё это - как будто в тумане, - говорит она. Но её голос дрожит.

– Обманщица, - шепчу я около её уха, наблюдая, как её кожа на руках покрывается мурашками в ответ на моё теплое дыхание. – Ты всё помнишь.

Я отстраняюсь от неё, достаточно далеко, чтобы увидеть, как на её щеках появляется румянец, и это заставляет меня задаться вопросом, как она выглядит после оргазма? Будет ли этот румянец усиливаться, и появится ли у неё такое же яркое сияние, как и сейчас.

Я не могу удержаться, однако, чувствую самоудовлетворение от того, как я вызвал румянец на её щеках.

Затем она сжимает губы и смотрит на меня. – Едва ли, - произносит она.

Едва ли. Что означает «определённо».

– Я мог бы помочь тебе вспомнить, – говорю я.

– Спасибо за предложение, - произносит она. – Но я занята. И, кроме того, ты принц. Разве тебе нечем больше заняться? Я уверена, что где-то есть бедняжка, нуждающаяся в спасении.

– Ты бродила по этим залам, как будто нуждалась в спасении.

Она смеётся, но в этом нет радости. – Если у тебя нет возможности выдать мне мой паспорт, то ты ничем не сможешь мне помочь.