Я качаю головой. – Я не хочу быть частью этого, - говорю я, чувствуя себя отстранённой от всего. – Я возвращаюсь в Штаты, мама. Приехать сюда - было ошибкой.

Конечно, я уже являюсь частью этого, - думаю я. – Я замужем за наследным принцем.

Я избавляюсь от этой мысли. Это неуместно. И мне нужно кое-что исправить, пока всё не стало достоянием общественности. Последнее, что я хочу – это стать частью публичного скандала, и чтобы моя жизнь предстала перед миром, как открытая книга.

– Для меня очень важно, чтобы ты была здесь всё лето, - говорит она спокойно. Но понятно, что это не просьба.

Ну, она не может говорить мне, что делать. Я больше не ребёнок.

– Я не могу остаться здесь, - говорю я.

– Последнее, что ты хочешь, это публичный скандал, - сказала она. – Я знаю, как сильно ты презираешь быть в центре внимания.

– Почему всё должно быть скандалом? – произношу я, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие в своём голосе, несмотря на вину, которая овладевает мной при мысли о тайне, которую я разделяю с Альби.

– Остаться на лето, познакомиться с королём и твоей новой семьей – это то, что люди ожидают от тебя, Изабелла, - говорит она. – Любое поведение, отличное от этого, вызовет подозрения. Это привлечёт больше внимания СМИ, чем ты бы хотела. Репортеры будут отслеживать каждый твой шаг, куда бы ты ни отправилась в Штатах. Свадьба станет событием года для СМИ. Здесь, во дворце – в Протровии – мы сможем защитить тебя. Существует целая PR-команда, посвящённая управлению рекламой. Есть телохранители, охрана. Всё будет контролироваться. Всё будет регулироваться.

– Я не знаю, - говорю я, качая головой.

– Я разочарована, Изабелла, - произносит она. – Думала, ты осознаёшь все возможности, что ты могла бы сделать в Протровии.

– Что ты имеешь в виду?

София тяжело вздыхает. – Ты никогда не видишь главного, - говорит она. – Ты думаешь, что быть в гуще событий, заниматься спасением детей и вытирать потные лбы, благородно. Гораздо более благородно быть человеком, который финансирует всё это.

– И это твоя цель, став королевой Протровии? – я не скрываю сомнения в своём голосе. Моя мать много лет занимается благотворительностью, но я не уверена, что власть - не самая заманчивая из всех сторон.

– Подумай обо всём, что ты смогла бы сделать, как принцесса, Изабелла, - говорит она. – Я уже обеспечила тебе работу с беженцами, с детскими организациями. В твоём распоряжении будет неограниченный бюджет по сравнению с тем, что ты имела в Африке. Подумай о том, что ты можешь сделать. Подумай о детях, нуждающихся в твоей помощи.

– Я должна подумать об этом, - говорю я, уже чувствуя себя самым эгоистичным человеком на земле. Моя мама предлагает мне возможность сделать мир лучше, а я, на самом деле, не рассматриваю это, так как не хочу провести всё лето во дворце с моим новым сводным братом, который случайно оказался самым горячим из всех, когда-либо мною виденных.

– Я знаю, что ты примешь правильное решение, - улыбаясь, говорит она. – Потребуется немного времени. Ты после перелета. Я уверена, что ты устала. Отдохни и соберись с мыслями. Потом сообщишь, когда примешь верное решение.

Это больше похоже на приказ, чем на предложение. Это совершенно ясно.

– Эй, Золушка, - прошептал я, хотя мы были единственные люди в коридоре. В конце коридора хозяйничает горничная с метёлкой, стирая пыль вдоль окна, и член команды безопасности ходит, выполняя свои обязанности. Когда горничная нас замечает, она быстро уходит, исчезая за углом.

Это глупо, на самом деле, всё великолепие и пышность, которые получаешь, живя в этом месте. Мне всегда было неудобно, даже, когда я был ребёнком.

Белль оборачивается и смотрит на меня. – Ты преследуешь меня?

– Воу, воу, дорогуша! – Я поднял руки в притворно-насмешливой капитуляции. – Не собирай свои трусики в кучу. Ты ведь носишь трусики, не так ли? Я представляю себе стринги. Разве что, ты предпочитаешь ходить без нижнего белья? Хотя, это было бы более забавно, а также удобно.

Она смотрит на меня с широко раскрытыми глазами. – Мои трусики – не твоё дело.

– Я прав на счёт стрингов, не так ли?

Она игнорирует меня, и, вероятно, к лучшему, потому что это означает, что я могу использовать своё воображение, когда дело доходит до того, во что она одета под этими джинсами. – Серьёзно, - говорит она. – Ты преследуешь меня? Каким образом я всё время сталкиваюсь с тобой? Разве это не огромный дворец?

– Здесь триста комнат, - произношу я. – Триста двенадцать. Плюс-минус, на самом деле. В некоторых комнатах будут проводиться ремонтные работы, а некоторые из них считаются общественными зонами для экскурсий и прочего. Я могу провести тебе экскурсию, если хочешь. Очень уединённую и очень особенную экскурсию.