– Я скоро вернусь. Все будет хорошо.

Демельза отрицательно покачала головой:

– Не надо, Росс, не возвращайся. Просто позови Пруди. Не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– Может, позвать Верити? Ты же так хотела, чтобы она была рядом.

– Нет, не сейчас. Нехорошо среди ночи вытаскивать ее из дома. Пошлешь за Верити утром.

Росс снова поцеловал жену.

– Скажи, что любишь меня, – попросила она.

– А разве ты этого не знаешь? – удивился он.

– И что не любишь Элизабет.

– Я не люблю Элизабет.

А что еще он мог ей сказать, когда и сам не знал всей правды? Росс был не из тех, кто с легкостью говорит о своих чувствах, но прямо сейчас Демельзе нужны были его слова, а не поступки, и ему пришлось подчиниться.

– Запомни, ты – самое главное в моей жизни, – сказал он. – Вся моя родня, друзья… Элизабет… этот дом и шахта… Да я от всего откажусь ради тебя… и ты прекрасно это знаешь. А если сомневаешься, значит за все эти месяцы я не сумел доказать тебе свою любовь, и нет таких слов, которые смогут это исправить. Я люблю тебя, Демельза. Мы были так счастливы. И впредь будем счастливы тоже. Не забывай об этом, дорогая. Потому что ты – все, что у меня есть.

– Я запомню это, Росс, – умиротворенно ответила Демельза, потому что услышала столь нужные ей слова.

Росс снова ее поцеловал и зажег еще несколько свечей, потом взял одну и быстро покинул комнату. Горячий жир стекал по руке. От бушевавшего накануне урагана не осталось и следа, дул легкий бриз. Росс не посмотрел на часы, но полагал, что сейчас было около двух.

Он миновал лестницу, толкнул дверь и вошел в комнату, где спали Джуд Пэйнтер и его жена Пруди. Протяжный скрип покосившейся двери слился с размеренным храпом женщины. В комнате было душно, в нос ударил кислый запах пота. Росс чертыхнулся: ну и вонь. Устраивать сквозняки по ночам, конечно, опасно для здоровья, но днем-то можно было открыть окно и хорошенько проветрить помещение.

Росс прошел через комнату, отдернул полог кровати и тряхнул Джуда за плечо.

Два резца в беззубой пасти Джуда смахивали на надгробные камни. Росс тряханул слугу еще раз, уже более энергично. Ночной колпак упал на подушку, жир со свечи капнул на лысину. Джуд наконец проснулся и принялся было ругаться, но, увидев, кто его будит, сел и потер лысину:

– Что стряслось, хозяин?

– Демельзе нехорошо, – сказал Росс. Не называть же ее госпожой, беседуя со старым слугой, который был свидетелем того, как несколько лет назад Демельза, тогда еще тощая и оборванная девчушка, впервые появилась в этом доме. – Немедля отправляйся за доктором Чоуком. И разбуди Пруди. Она тоже нам понадобится.

– А чего с Демельзой такое?

– Схватки начались.

– Ах это. Просто мне показалось, будто вы сказали, что она приболела. – Джуд недовольно посмотрел на каплю остывшего жира, которую соскреб со своей лысины. – Ну и к чему за доктором ехать? Мы бы с Пруди и вдвоем справились. Она все о таких делах знает. Да и чего там знать-то. Не пойму, почему все вечно поднимают вокруг этого такой шум. Чего волноваться, рожать – дело нехитрое…

– Вставай немедленно.

Джуду был знаком этот властный тон. Он слез с кровати и вместе с Россом растолкал Пруди. Та откинула с лоснящегося лица спутанные черные волосы и вытерла нос краем ночной сорочки.

– О господи, разумеется, я присмотрю за девочкой. Вот бедняжка… – Пруди накинула поверх ночной сорочки замусоленный халат и принялась его завязывать. – Я-то уж знаю, каково это. Матушка рассказывала, что я все время вертелась у нее в утробе. Это было больно. А уж когда я родилась… Маленький хворый мышонок, никто и не верил, что я доживу до крестин…

– Иди скорее к Демельзе, – перебил ее Росс. – А я пока выведу Смуглянку из конюшни. Седлать не стану.

– Ага, не хватало еще скакать в такую даль без седла, – проворчал Джуд. – Вот свалюсь в темноте башкой вниз, шея как хрустнет – и что тогда?

Росс сбежал по лестнице. По пути он глянул на новые часы, которые они купили для гостиной. Без десяти три. Скоро рассветет, и тогда станет полегче. При свечах все кажется хуже, чем есть на самом деле.

В конюшне Росс решил все-таки оседлать Смуглянку. Пальцы не слушались, и он пытался успокоить себя: подумаешь, роды, дело житейское. Да женщины сплошь и рядом беременеют и рожают, это как смена времен года. Надо проследить за тем, чтобы Джуд доехал в целости и сохранности. Если старый дурак выпадет из седла, его и через несколько часов не дождешься. Росс бы и сам поехал, но он опасался оставлять Демельзу одну с этими Пэйнтерами.

Джуд завязывал штаны, стоя под кустом сирени возле парадного крыльца.

– Не уверен, что смогу разглядеть дорогу, – сказал он. – Темень хоть глаз выколи. По уму-то, мне фонарь на шесте не помешает. На длинном таком, чтоб я мог…

– Давай уже садись, а не то получишь этим самым шестом по шее.

Джуд забрался в седло:

– А что сказать доктору, коли он не захочет ехать?

– Ничего не говори, просто привези его сюда, – ответил Росс и хлопнул Смуглянку по крупу.

Сворачивая в ворота Фернмора, Джуд с презрением подумал, что дом Томаса Чоука не намного больше фермерского, а разговоров-то было, будто он размером чуть ли не с Бленхейм [1] . Джуд спешился и постучал в дверь. Вокруг дома росли высокие сосны; грачи и галки уже проснулись и с громкими криками кружили над деревьями. Джуд задрал голову и шмыгнул носом – вот и накануне в Нампаре от этих птиц покоя не было. Когда он в седьмой раз постучал, окно над дверью скрипнуло и из него, как кукушка из ходиков, появилась голова в ночном колпаке.