Так что самая «хлебная» (но и самая рискованная) должность – это потрошители. Как правило, это те, кто ладит с бригадиром. А я не принадлежу к их кругу, потому и определен к «бревну».

Подхожу к брусу, примериваюсь.

– Эй! – это охранник.

Не мне – бригадиру.

– Слушаю!

– Ты чего этого дохляка к «бревну» определил?

– У нас выбыл один.

– Поздоровее, что ли, никого не нашлось? Тут же кожа и кости! Рахит.

– Ничего, он крепкий.

Охранник помрачнел.

– Рамсы попутал, уебок?! Ты, сявка, кому поперек вякаешь? Я тебе что сказал? Заменить! Мне и вчерашнего случая, когда «бревно» тому тупорылому очкарику на ногу упало, хватит! А не хочешь ли сам его потаскать?! Ща, бля, мигом организую! Пулей помчался выполнять, ну!

Так я стал носильщиком. Работа, в принципе, непыльная. Бери больше, тащи быстрее – вся хитрость. И не дай Бог чего уронить и разбить! Особенно бутылку с выпивкой – кара последует незамедлительно! Нам, правда, полагается премия. Если куча добра, которое мы переносим, за час достигнет бедра старшего охранника, нам выдают пару банок консервов – по его выбору. На всех, то есть на восемь человек. Не шибко много, но хоть что-то. Таранщикам и этого не положено.

Побежали. Бегом вверх, ибо вниз топаем осторожно, чтобы ничего не уронить. Никаких передышек – они положены только через час. Туда-сюда и снова туда. Так вот и бегаем.

Пробегая мимо разграбляемой квартиры, мельком заглядываю внутрь и вижу на стене фотографию девушки в легком платье. Фото большое, профессионально сделанное. Девушка на нем словно живая. Господи, неужели это когда-то было? Гуляли с такими вот красавицами, держались за руку. Нинель… я вдруг почувствовал запах ее духов.

– Быстрее!

Да бегу я, бегу. И снова вверх. Пить охота, но заходить в квартиры нельзя.

– Перекур!

Об асфальт звякает ведро – кто-то из охраны распорядился организовать нам воды. Чуть в сторонке жадно хавает содержимое банки один из потрошителей. Его добыча – золотые часы – сейчас красуется на руке старшего охранника.

Нам пока не досталось ничего. И если бы главный наш охранитель не распорядился выдать нам две упаковки овсяных хлопьев, так зубами бы и скрежетали от голода. Но повезло.

– Кончай кайфовать!

И снова вверх-вниз. Лифты в домах не работают, наверное, отключены. Да и света в квартирах нет, охрана в нужных случаях подсвечивает фонарями.

– Шабаш!

Неужто все? Да, подъезд мы вывернули до донышка. Всего награбленного сразу и не утащить. Старший, осмотрев натасканное, распорядился оставить тут пару человек для охраны. Сейчас мы дотащим добычу до базы, сгрузим ее там – и назад. Хорошо, «бревно» назад не волочь, на очереди соседний подъезд. Брус затаскивают в одну из квартир, а те, кто тащил его сюда, переквалифицируются в носильщиков.

И еще один рейд. Ноги уже еле идут. Но вместо того чтобы загнать нас в барак, всех работяг выстраивают перед воротами. Что еще для нас придумали? Проходит несколько минут, и из-за строений появляется процессия. Сопровождаемый несколькими подельниками, важно выступает коренастый мужик.

– Макар… – шепчет мой сосед слева.

– А кто это?

– Местный главный – все под ним ходим.

А следом за боссом идет не кто иной, как Павел! Вот тебе раз!

– Я приветствую всех! – поднимает руку Макар.

Охранники рядом с нами делают зверские лица – и мы все «единодушно» выражаем свою «радость».

– Если кто-то помнит, вам была обещана свобода в обмен на посильную работу. Работу на всеобщее благо! Ибо нет ничего зазорного в том, чтобы брошенное нерадивыми хозяевами добро послужило бы тем, кто реально в нем нуждается!

Естественно, все мы «согласны». Раздаются одобрительные возгласы.

– Так вот! – главарь делает театральную паузу. – Сегодня один из вас, не имеющий более возможности работать, может отправиться домой! И не с пустыми руками! Он сможет взять с собой любую одежду и столько продуктов, сколько сможет унести.

Как-то странно слышать правильную речь из уст бандитского атамана.

По знаку главаря открываются ворота ближайшего склада. Там ровными кучками сложена всевозможная одежка. Не какие-то там дамские шляпки и купальники – нет, здесь лежит именно то, что может понадобиться нормальному человеку в подобной ситуации. Крепкие ботинки, прочные брюки и разнообразные куртки. Матерчатые, кожаные и даже военные камуфлированные. Отдельно лежат рюкзаки и сумки. Стоят грузовые тележки.

Поддерживаемый одобрительными возгласами подельников главаря, Павел робко входит в помещение. Роется там в куче одежды. Понемногу смелеет, сбрасывает свою одежонку и напяливает хорошую кожанку и красивые ботинки. Во баран! Даже я понимаю, что надо брать крепкие, а не красивые, которые через пару месяцев станут негодными. Меняет брюки на более новые. Ему разрешают взять тележку, с которой он скрывается за углом, – там, надо думать, хранят продовольствие. Минут через десять он выходит обратно. Тележка загружена так, что он еле-еле катит ее по асфальту.