Я нигде не могу найти зарядное устройство.

— Черт!

— Что-то не так? — его глубокий голос звучит где-то за моей спиной.

Я сижу на полу возле прикроватной тумбочки и выискиваю в куче одежды и старых газет зарядное устройство.

— Да, все не так. Я должна была быть на работе полтора часа назад.

Наконец-то я нахожу зарядку в самом углу. Подключаю телефон, но он старый, и ему нужно немного зарядиться, чтобы включиться.

— И мой телефон сел.

— По крайней мере, у тебя есть твой грузовик.

Я смотрю на него. Он стоит в дверях моей спальни. Одет в тонкую черную футболку с V-образным вырезом, обтягивающую торс и бицепсы. Край футболки чуть задрался, и мне виден плоский живот с дорожкой светлых волос, уходящих под пояс джинсов.

— Мой грузовик? — я вспоминаю, с чего все началось. — Как ты пригнал его сюда?

— Я его отбуксировал, починил, а потом пригнал.

— Погоди, — я встаю и тут же вспоминаю, что голая, поэтому снова сажусь, прикрывая колени валяющейся одеждой. — Что ты делаешь в моем доме? Что ты делаешь в моей спальне? Знаешь, что? Не отвечай, лучше просто уйди.

— Ты можешь позвонить на работу с моего телефона.

Он лезет в карман, вынимает изящный смартфон и протягивает его мне.

Абсолютно невозмутимо. Как он все это время может сохранять такое спокойствие?

— Перестань быть таким милым, — я поднимаюсь с пола, прижимая к себе одежду, чтобы оградить себя от его взгляда и скрыть доказательства того, что я искренне и серьезно возбуждена. — Это пугает.

— С каких это пор?

— Никто не бывает милым без причины, — говорю я, набирая номер офиса.

— У меня есть причина, — он наклоняется с широкой улыбкой, бицепсы бугрятся под футболкой.

— Да? — на линии гудки, гудки, гудки. — И какая же?

— Причина такая, что мне не нужна причина.

— Глупость какая-то. Попробуй еще раз.

— Ладно, — он разглаживает бороду длинными, сильными пальцами. — Ладно... ладно, как насчет такой причины: ты очень сексуальная штучка, и я так мил с тобой, потому что мне просто понравились твои большие сочные сиськи.

На мгновение я лишаюсь дара речи.

— Господи, ну ты и свинья.

Он пожимает плечами.

— Ты сама спросила.

— Они не такие уж и большие, — я скрещиваю руки на груди, не то чтобы застеснявшись... хорошо, да, я стесняюсь.

— Достаточно большие, насколько я могу судить, а повидал я достаточно.

Я смотрю на него и разочарованно вздыхаю — трубку на том конце не берут.

— Мы можем перестать говорить о моих сиськах? — и ровно в этот самый момент трубку все-таки поднимают. Черт, конец фразы наверняка успели услышать.

— Э, здравствуйте? — растерянно отвечает Линдси.

— О, Боже, Линдси, привет, это Найл.

— Найл! Ты в порядке? Мы все беспокоились о тебе.

— Да, я... Я в порядке. Мой грузовик вчера вечером сломался, и я проспала. Прости, Линдси. Я буду у вас, как только смогу. Где-то через полчаса.

Линдси говорит с кем-то, слышно плохо.

— Ну, вообще-то здесь доктор Бердсли, и он говорит, что все нормально. Возьми выходной.

— О, нет, я не могу.

Слышно, как трубку передают из рук в руки, а потом меня оглушает техасский говор доктора Бердсли.

— Найл, дорогуша, ты остаешься сегодня дома, лады? У нас тут все отлично. Ты вчера здорово поработала, и, к слову, у тебя не было выходных уже... вообще никогда.

— Вы уверены, доктор Бердсли? Я могу приехать через полчаса.

— Может быть, я и старый, но умирать пока не собираюсь. Денек проскриплю.

— Если вы так уверены.

— Уверен. Теперь отдыхай. Увидимся завтра.

— Хорошо, Спасибо. И... простите. Со мной первый раз такое.

— Боюсь, это хоть раз да происходит даже с лучшими из нас. Однажды я сам на два часа опоздал на операцию.

Я смеюсь. В этом весь Амос Бердсли.

— Дайте угадаю, были на охоте?

— Найл, откуда ты все знаешь? Но ты права. Я подстрелил в тот день отличнейшего оленя, правда, потом пришлось иметь дело с вывихом колена, — слышится грудной смех, похожий на кашель — он всегда так смеется. — Так что слушайся меня, старого дурака. У меня пациенты, так что я пойду. Увидимся завтра, Найл.

— Пока, доктор Бердсли.

— Пока, дорогуша.

Я заканчиваю звонок, бросаю телефон в сумку, а потом, вспомнив, что он не мой, возвращаю его этому светловолосому качку.