– Разумеется. – Он сделал еще глоток. – Уинтроп Райленд использовал тебя, чтобы украсть тиару, а ты – его, чтобы распрощаться с невинностью. Я считаю, что это тоже явная взаимность. Я не прав?

Мойра вспыхнула.

– Я не воспользовалась им, чтобы лишиться девственности!

– Ну почему бы не посмотреть правде в глаза? Ты не влюбилась в него с первого взгляда. Он понравился тебе, когда ты узнала его ближе. Только потом ты решила сделать его своим любовником. Тебе захотелось узнать, как это вообще происходит, и ты выбрала его.

Она замотала головой. В его устах это звучало по-торгашески. Все было совсем не так. И она тоже не такая.

– Нет.

Он потянулся к ней и прикрыл ее руку своей.

– Да. И так должно было быть. Ты все сделала правильно.

– А он меня обманул! – Слезы потекли у нее из глаз. – Я отдала ему себя, а он попытался меня обокрасть! Он растоптал мое доверие! – Все, что она еще собиралась сказать, потонуло в рыданиях. Ей нельзя плакать, не сейчас.

Натаниэль наблюдал, как она руками вытирает глаза, как, глубоко вздохнув, собирается с силами.

– Ему не нужно было становиться твоим любовником, чтобы обокрасть, Мойра. Он пробрался бы в твой дом и забрал тиару, а ты бы даже и не обратила внимания. Так поступают все хорошие воры.

Она снова глубоко вздохнула.

– Значит, он не очень хороший вор.

– Не согласен. Он украл твое сердце, когда я уже был в отчаянии из-за того, что никому это не удается.

Она не стала спорить.

– Однако он не терял времени и бросил мне его назад.

– Неправда, он не делал этого. Он владеет им так же, как в тот момент, когда ты улеглась с ним в постель. Ты страдала бы куда больше, если бы он отказался от своих притязаний.

Мойра облокотилась о спинку стула.

– Как бы мне хотелось никогда не видеть его! – Натаниэль ласково улыбнулся.

– Вместо сожалений о несбыточном спроси его лучше, почему он так долго тянул с тем, чтобы обмануть тебя.

Прищурившись, она смотрела на него.

– Что ты предполагаешь?

Он бы пожал плечами, если бы мог не потревожить себя при этом.

– Только то, что уверен – его заставили украсть тиару после того, как ваши отношения уже начались.

Он говорит об этом так, словно они с Уинтропом собирались провести в ее постели не одну ночь.

– Я думаю, у тебя началась мозговая лихорадка, – заявила она сухо.

– Ты спрашивала, зачем ему нужна тиара?

– Он сказал, что добывал ее для кого-то еще. Он не сообщил ничего, возможно, потому что не мог придумать на ходу что-нибудь более занимательное.

– А может, хотел оберечь кого-то.

– Кого? – прозвучало немного резче, чем хотелось.

– Понятия не имею. – Он приподнял брови. – Спроси его.

Мойра сверкнула на него глазами.

– Теперь я точно знаю – у тебя жар. Какие гарантии, что он скажет мне правду?

– Поверь ему, – предложил он.

– О да, конечно. Я уже поверила ему раз, и что из этого вышло?

Вместо того чтобы обидеться, Натаниэль рассмеялся:

– Тогда ты говоришь в точности как он.

Мойра уже не чувствовала себя виноватой за раны Натаниэля. Раздражение вытеснило чувство вины.

– Ты защищаешь его только потому, что влюбился в него по уши, когда он обошелся с тобой как рыцарь-спаситель.

Лицо Натаниэля потемнело.

– Ага, я ведь извращенец и потому вешаюсь на первого попавшегося, так, что ли?

Мойра открыла рот и выдавила только:

– Нет, не так…

Он прервал ее – таким разгневанным она еще его не видела.

– Так вот, я не пылаю страстью к любому мужчине, которого вижу, во всяком случае, не чаще, чем ты, Мойра. Если я считаю кого-то хорошим человеком, это не означает, что я воспылаю к нему страстью из-за его достоинств.

Она должна была извиниться перед ним за обиду, но не находила слов.

– Почему из всех людей только о нем ты говоришь, что он хороший человек?

– Потому что ты любишь его, и он не заслужил бы этого, если бы не был достоин!

Она в смятении смотрела на него. Похоже, он был удивлен собственной вспышке не меньше, чем она. Пот бисером повис на бровях. Перепалка утомила его. В волнении каждое незначительное движение приносило ему лишнюю боль.

– Прости меня, – прошептала она, не сумев придумать ничего другого.

Он стиснул ее руку.

– Если только сначала ты извинишь меня. – Она улыбнулась, на глаза навернулись слезы.