Внутри лежала тиара, конечно.

Она подняла глаза на Рида, хотя хотелось сделать совсем другое: обернуться к Уинтропу и расспросить его.

– Откуда она у вас?

Опустив подбородок на вытянутые пальцы, судья бесстрастно разглядывал ее.

– Мы обнаружили ее при аресте одного человека минувшей ночью.

Минувшей ночью? Господи Боже, так вот почему Уинтроп здесь? Его схватили? Она собрала все силы, чтобы не повернуться в его сторону.

И как теперь поступить? Признаться, что передала тиару Уинтропу, или разыгрывать невинность? Мойра поглядела на мерцающие камни и выбрала наименее прямой путь.

– Как вы узнали, что она моя?

– Мистер Райленд, который участвовал в задержании, опознал ее.

Мойра повернулась к Норту:

– Благодарю вас. – Как это ему удалось? Уинтроп предупредил его? Или Норт захватил его с ней?

Норт улыбнулся:

– Это не ко мне. Это к брату. – Он указал на Уйнтропа. Все, что она смогла сделать – это не показать своего удивления. Уинтроп? Значит, он предал своего партнера, так же как и ее, или именно в этом и заключался его план?

Она взглянула на него так коротко, насколько возможно, чтобы только не показать, как она смущена. Он же просто кивнул ей. В ответ она в замешательстве обернулась к. Дункану Риду, ожидая объяснений. Ждать пришлось не долго.

– По-видимому, преступник путем шантажа пытался заставить мистера Райленда выкрасть тиару, угрожая в противном случае сделать ваши… отношения достоянием, гласности. Мистер Райленд тут же отправился к Норту, и они вместе придумали план, как завлечь паука в его собственную сеть.

Мойра подавила в себе желание сказать, что она думает по поводу такого объяснения. У них не было никаких отношений до той ночи, когда Уинтроп попытался ограбить ее. Он солгал на Боу-стрит и теперь втянул в свои интриги Норта. Был ли Норт настолько простодушен, или он знал все о преступном прошлом своего братца? И какого дьявола все четверо Райлендов делают здесь?

Она повернулась к Уинтропу с выражением огорчения, которое было более искренним, чем ей хотелось бы:

– Нужно было рассказать мне о своих планах. – Он пожал плечами:

– Я не желал рисковать твоей безопасностью, моя дорогая.

Его дорогая. Масло не растаяло бы в этих мужских губах. Мойра возненавидела роль, которую ей приходилось играть в этом спектакле, но она не могла сказать правду, особенно в присутствии всех этих людей. Она была не готова пойти на риск и поставить Норта в неловкое положение. Ведь Октавия – ее подруга, поэтому она пойдет на все, чтобы избавить ее от переживаний. Ее собственные треволнения потерпят, по крайней мере, до тех пор, пока она не останется с Уинтропом наедине и не потребует от него объяснений.

Она была не намерена отвечать на притворную нежность Уинтропа, поэтому обратилась к Лиандеру:

– А вы здесь с какой стати, лорд Осборн? – Так непривычно называть его, употребляя титул, но на людях это было вполне естественно.

Лиандер вспыхнул до корней своих тщательно уложенных волос.

– Вор почему-то заявил, что это я подрядил его украсть тиару.

В голосе Лиандера было нечто, что заставило Мойрур замолчать. Был ли он тем самым, кто нанял Уинтропа и его приятеля? Нет, быть этого не может. Ему бы в голову не пришло напасть на нее или Натаниэля, никогда. Но ведь он мог выпустить из-под контроля то, что творили его наемники.

Все-таки опять что-то не складывалось. Почему бы просто не попросить у нее тиару? Он так долго знает ее, что не было нужды в таком коварстве.

Мойра обернулась к мистеру Риду:

– Как это все нелепо! Виконт – член нашей семьи. Если бы ему нужна была тиара, он бы мог попросить ее у меня. Ведь так, милорд?

Лиандер слегка выпрямился на стуле, но смотрел ей прямо в глаза.

– Как я мог просить вещь, которая так много значила для вас?

Много значила для нее? Это украшение, и не более того! Тони ведь не соорудил тиару своими руками. Кроме того, было ли у Лиандера, нового виконта, право на владение этой вещицей? Она не принадлежала к драгоценностям, передаваемым с титулом, но находилась в их семье многие годы. Разумеется, его притязания более весомы, чем ее. И было еще что-то странное в его поведении…

Боже милосердный, неужели в этой комнате нет никого, кто бы не пытался притвориться совершенно другим?

Да, здесь словно затевалось нечто странное. Более удивительное, чем Уинтроп, утверждающий, что это он обнаружил тиару, у которого к тому же оказались добрые связи на Боу-стрит. Наверное, это и был тот секрет, который он не мог ей открыть: он вовсе не преступник, а человек совершенно противоположного свойства.

Скорее всего, она хватается за соломинку.

Голова вдруг разболелась.

– Я весьма признательна вам, мистер Рид, за то, что вы нашли мою тиару.

Судья воздел руки:

– Не благодарите меня. Я просто указал моим людям, где произвести арест. Все благодарности к мистеру Райленду.

Мойра посмотрела на Уинтропа. Ее лицо было сама вежливая сдержанность. Однако она понимала, что недовольство все еще выдавали ее глаза.

– Да, полагаю, вы правы.

К чести Уинтропа, он помрачнел при этих словах, что лишний раз доказывало, что он не заслужил благодарности. Несмотря на то, что так хотелось поверить в его невиновность или простить его, что-то мешало ей произнести слова благодарности ему. И за что, собственно, благодарить? За то, что попытался стащить тиару, чтобы потом вернуть ее? Или за то, что разбил ей сердце и, не доверяя ей, не объяснил даже, почему? Ей требовалось нечто большее, чем просто объяснения.