Предводитель скривил губы в фальшивой усмешке и пожал плечами:

— Не отставайте, потому что я назад не оборачиваюсь.

— И не нужно, ответил король. Нож он планировал вонзить дикарю не в сердце.

А в спину.

КСЕОН

Станхенгские кузнечные мастерские были заполнены рабочими. Удары молотков не прекращались до самого вечера, а затем вновь возобновлялись к утру. Вооружить армию в течение нескольких месяцев тяжелая задача, но люди Вольфмана оказались преданными клерками, которые трудились не столько за еду, сколько за идею возвращения мира. Было в их одержимости что-то поразительное, и Ксеон пришел к выводу, что жители Станхенга искренне любили Вигмана Барлотомея, пусть о его черством характере ходили легенды по всему Калахару. Не зря его армия получила название Каменные сердца.

Родные братья. Вигман и Алман. Когда-то Вудстоун процветал под их правлением, а теперь при воспоминании о былых временах женщины горбились, а мужчины удрученно отмахивались, словно говорить о давно прожитых годах не было смысла.

Что могло сподвигнуть Алмана пронзить сердце родного брата? Почему он пошел на это предательство? Неужели жизнь Вигмана не имела для него никакой ценности? Или же им овладела такая ярость, что он забыл о кровной связи между ними и занес клинок?

По какой-то причине ответы на эти вопросы волновали Ксеона. Он пытался отыскать предлоги и мотивы, хотел понять, что побудило короля убрать с пути близкого человека? С какой целью Алман убил брата, как оправдал свой поступок? К ак он живет дальше? Разве можно спать по ночам, когда ты своими же руками отнял у себя нечто непременно важное и дорогое? Бывает, конечно, что люди разочаровывают и причиняют боль неосознанно, но вместе с тем беспощадно и метко. Но выход ли убийство? Пролилась ли чаша терпения? Или же Алман Барлотомей умертвил брата осознанно и хладнокровно?

Ксеон вновь думал об этом, выходя из своих покоев. Так как они с Аргоном не были в чести у королевского двора, комнаты им отвели на нижних этажах, рядом со столовой и коморками прислуги. Ксеон и сам сердился на короля Вольфмана за такое неподобающее отношение к тем, кто пришел не только просить о помощи, но и помогать. Однако ярость он оставил Аргону. Пусть его друг рубит дрова, а он будет заботиться о том, чтобы щепки далеко не разлетались.

Молодой человек пробежал мимо болтающих поварих. Одна из них довольно юная и симпатичная, рыжеволосая девушка шагнула вперед и протянула ему алое яблоко. Юноша не понял, с чего вдруг она так странно улыбается, забрал фрукт и хмуро бросил:

— Да, спасибо.

Девушка томно вздохнула, глядя ему вслед, а он уже скрылся за поворотом и побрел вдоль каменных стен, увешанных отполированными до блеска гербами и факелами. Ксеон откусил яблоко и вскинул брови, оттого каким сладким оно было; он довольно давно не ел ничего подобного в Дамнуме. Когда-то плодородная земля Долины Ветров очерствела, все стада ушли. Сначала урожай погибал из-за засухи, потом из-за проливных дождей.

Казалось, проклятья всего мира обрушились на самую маленькую страну Калахара.

Юноша пробежал мимо окна с распахнутыми ставнями, но невольно замер, отступил назад и обернулся, заметив внизу знакомое лицо. Эльба Полуночная, облаченная в тонкое, приталенное платье, подпоясанное кожаными ремнями, лихо взмахивала в воздухе мечом, и воздух свистел от соприкосновения со сталью. Щ еки девушки горели румянцем, на лбу блестели капли пота, а волосы, всегда аккуратно собранные, были неуклюже взлохмачены и сплетались в узлы за ее спиной. Рядом, на деревянной скамье, сидела Риа ее маленькая сестра и громко читала, водя тонким пальцем по белым страницам толстой книги. Слова выходили неуверенными и хриплыми. О на постоянно заикалась, но Эльба поглядывала на нее и вдохновлено отрезала:

— Молодец. Еще пару предложений.

Эти «пару предложений» превращались в абзацы, а затем и в целые главы.

Ксеон растерянно потер пальцами подбородок, сошел с места и спустился к пролету, за которым располагалась лестница, ведущая к небольшой открытой площадке, где сейчас и тренировалась королева. Он так и не поговорил с ней после отъезда Аргона. Эльба была чрезвычайно занята на заседаниях совета, на которые Ксеона не пускали без его упрямого и бесцеремонного друга. Заседания проходили наедине с Хьюго Кнутом, и юноша терялся в догадках: что они обсуждали с полудня до сумерек? Аргон велел проследить за ней, ему почему-то казалось, что в замке есть люди, которые попробуют причинить Эльбе вред.

Собственно, Аргон всегда во всем видел подвох, если дело касалось людей, которые были ему дороги; тот факт, что Эльба была дорога Аргону, тоже волновал темноволосого юношу, но он не хотел себе в этом признаваться.

Ксеон остановился перед аркообразным проходом, оттянул низ кожаного жилета и прочистил горло, пытаясь представить, о чем он должен поговорить с королевой и стоит ли поднимать вопросы, касающиеся будущего союза Станхенга и Дамнума сейчас, когда они с Эльбой почти не были знакомы. Возможно, она не захочет общаться с тем, кто при Вольфмане назвал ее «девушкой, которая просто вышла замуж». Прошло много времени, но он до сих пор помнил ее оскорбленный взгляд.

— Королева Эльба? Непринужденно спросил Ксеон, выйдя на площадку, и крепко сцепил за спиной в замок пальцы. Я вам не помешаю?

Эльба порывисто обернулась. Сверкающая капля скатилась по ее лбу, щеке, скуле, а потом упала на светло-голубую ткань кружевной оборки. Риа подняла глаза от книги. Она с интересом посмотрела на юношу, а тот сделал шаг вперед.

— Тренируетесь?

— Верно. Эльба опустила нож.

— Почему вас не обучит кто-нибудь из поверенных короля?

— Здесь считают, что женщина не должна держать в руках оружие мужчин.