— Браво, майор, — почти прошипел Игнациус при виде направляющегося из дальнего угла с очередной белозубой улыбкой Адама. — И ведь ни слова лжи не сказали, ни разу прямо не объявив о его смерти.

— Лучший способ скрыть побуждения — говорить чистую правду.

— Забавное высказывание.

Люди частенько верят в возможное или логичное, не пытаясь вслушаться в сказанное, и сами себя убеждают в правильности догадки. Это мне мать неоднократно втолковывала. Не первый раз убеждаюсь — истина. Они слышат исключительно то, что хотят. Надо только прямо поймать на крючок и вовремя подсечь.

— Сколько вы с этого представления получите?

— О, — отмахнулся я, — все бесплатно, по знакомству. Мы действительно воевали вместе.

— А зря. Раз уж беретесь за что-то, нужно получать справедливое вознаграждение. Свобода — миф. Сколько у тебя есть, настолько ты свободен.

— Все, — сказал я, уже обращаясь к охранникам, — идите выпейте. Драки не будет.

— Неужели вот так просто заплатишь? — спросил Адам, усаживаясь за стол.

— Скажем честно, представление понравилось. Не часто меня удивляют в последнее время. Будем полностью откровенны, приди один — вряд ли бы и разговаривать стал. Молодец, вырос над обычным громилой. Поумнел. Раньше так себя не повел бы. Но все равно никаких реальных подтверждений передачи денег и твое слово против моего, а ты бывший пират и раб. Кстати, и сейчас?

— Вольный, — недовольно заявил Адам, — могу и бумагу о выплате налога за освобождение показать.

— Зачем? Верю. Меха небось у индейцев награбил на выкуп. Освобождать чужие карманы от ценностей — знакомая работа. — Игнациус посмеялся в одиночку.

— Он хотя бы за них рисковал, — вмешался я, — собственной головой.

— А делать деньги иногда гораздо тяжелее, чем отнимать их с оружием в руках. И последователи обоих путей рано или поздно превращаются в злых циников. Запомните, месье Эймс, умный даже быстрее. Он слишком много видит грязи и невольно в ней пачкается. Оставим это… предлагаю мировое соглашение. Деньги Робертса останутся у меня. На случай появления настоящего наследника. — Он опять показал желтые зубы в усмешке. — Твои можешь получить, и даже с процентами. Но есть вариант получше.

— Оставить опять за процент? Ты за кого меня принимаешь?

— О нет, тебе понравится.

— И? — без особого энтузиазма потребовал Адам.

— У причала стоит шлюп «Северная звезда». Водоизмещение чуть больше четырехсот тонн, два восьмидюймовых орудия. Он будет твой, взамен моей задолженности. Идет?

— Без осмотра?

— Господи, да ступай и хоть в гальюн носом лазь. Мой оценщик-сюрвейер сам бывший капитан, прекрасно знающий свою профессию. Вот, — покопавшись в карманах, достал бумагу, — список неполадок.

— А экипажу кто заплатит? Человек пятьдесят по штату, не меньше должно наличествовать.

— Включу в сделку месячное жалованье за мой счет, при условии что страховать станешь здесь. И сейчас, и в будущем. Ну?

Адам посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Сам решай. Не понравится «Звезда» — продолжим беседу.

Все равно ведь собирался искать нечто подобное. Я уж не в курсе — торговать или вновь на большую дорогу с абордажем. Или контрабандой заняться. Пусть сам думает. Тут советы неуместны, да я и не специалист.

— И в чем подвох? — спросил я, когда опять остались наедине, а воодушевленный потенциальный капитан, он же владелец, отправился осматривать возможное приобретение.

— Напрямую — нет, судно в прекрасном состоянии и с торгов стоит больше. Просто есть корабли-неудачники, притягивающие беду. Не успели спустить на воду — сел на мель. Потом вдруг без причины помер штурман, и капитан свалился в горячке. Прямо у причала померли. У следующего команда взбунтовалась и двоих застрелили. Потом налетели чуть не в порту пираты и груз украли. К счастью, никого не убили. При столкновении мачту потеряли и проломили борт. Моряки — люди суеверные и не желают на «Звезду» идти. Хозяин в долгах, и мне практически бесплатно досталась. Да ему все одно скажут, — буркнул Игнациус. — Пусть переименует, освятит по новой и хотя бы один рейс нормально проведет. Такой как раз может переломить черную полосу. А нет — значит, судьба.

Деревня Нортвейк мало походила на Новый Амстердам, хотя располагалась неподалеку, прямо на берегу реки Гудзон. Ничем, кроме размеров, не отличалась от хорошо знакомого Де-Труа. Такие же простые дома, лавки и мастерские. Рядом поля и огороды. Но жили тут уже давно, в отличие от Мичигана, что определенно наложило некий отпечаток на поселок. Здесь не только работали, но и находились дома достаточно солидных людей. По утрам коммерсанты отправлялись в город вершить очередную выгодную сделку, а жены и дети оставались вдалеке от грубых работяг и низменных страстей.

Кроме того, здесь расположена одна из самых известных в колониях частных школ-пансионов. Обучение в закрытых заведениях мальчиков — достаточно распространенное явление, но здесь имелись еще и девочки! Конечно, в разных корпусах, однако в одном училище.

Вчера я впервые услышал о подобном чуде и теперь с широко раскрытыми глазами с восхищением внимал хозяину гостиницы, он же бармен, вещающему для тупого жителя пограничья. Особой работы у него не имелось, и приятный собеседник, развесивший уши и охотно предлагающий выпить хорошего алкоголя за его счет, выглядел достаточной удачей. Наверняка все здешние в курсе его откровений, а иные выслушали не один раз и давно все выучили наизусть.