Призрак захохотал.

— Оглянись!

Рин моргнул, спиной чувствуя резкую опасность. Но оглянуться он не мог — подставить себя он не мог. Оставалось надеяться, что урон останется минимальным. Но вдруг кто-то захихикал, а потом послышался какой-то странный звук. Будто что-то надувалось. Курода отразил мечом ещё несколько атак, а потом улыбнулся Такаре, вставшему рядом.

— Не ожидал тебя увидеть.

— Твой брат просил приглядеть за младшим. Правда, не уточнял, так что мне пришлось для начала оценивать и остальных. Но выбор был очевиден.

— О, — Рин распахнул глаза, — список подозреваемых сузился быстрее, чем я рассчитывал.

Но переговариваться дальше не было времени: Акира разозлилась сильнее, ведь её уловка не удалась.

— Твари! — кричала она, хватаясь за изуродованную голову. — Ошибка должна исчезнуть. Ошибка должна исчезнуть. Но я больше не хочу боли!

Курода хмыкнул.

Боли не хотел никто. Но ради вечного забвения можно и потерпеть.

— Это смешно, — холодно сказал Рин, занося меч над девочкой.

— Придурок, — вдруг чётко сказало существо голосом Юкио, и Курода вздрогнул, замешкавшись.

Акира потянулась к нему окровавленными ладонями, но сзади её пронзили серебряные цепи.

Девочка закричала от боли и начала медленно растворяться. По её щекам потекли чёрные слёзы.

— Мамочка, за что?

Рин с равнодушием посмотрел ей прямо в глаза.

— Кроме тебя с такой судьбой есть ещё пятьсот шестьдесят шесть человек. Почему мы должны печалиться?

Акира замолкла. Её лицо медленно приходило в норму, а вокруг парней, прямо в воздухе, кружили золотые карпы. Их чешуя красиво блестела в свете китайских фонарей.

Курода с ухмылкой посмотрел на того, кто спас его.

— Люцифер-сама, — уважительно проговорил Нему и присел на колено. Словно кукла, исполнившая приказ. Рину такое сравнение показалось даже забавным, и он скрыл смешок, кашлянув в кулак.

На губах сама собой расцвела тёплая улыбка.

— Люци-нии, больше всего я надеялся на то, что это будешь именно ты.

Мужчина хмыкнул и привычным движением растрепал волосы младшего брата.

— Думаю, у тебя появились ко мне новые расспросы.

— Конечно! — Рин раскинул руки и тем самым добился долгожданных объятий. — Ко мне и Самаэль, и Май-нии прибегали. А слуги были похожи на кукол сестрёнки.

Люцифер улыбнулся уголками губ.

— Некоторые специально взяты из её коллекции. Впрочем, — он перевёл взгляд на дом, — я слишком понадеялся на своих помощников, раз Самаэль прислал тебя сюда. Сразу ведь понял, чем вызвана аномалия. К слову, видимо, мне придётся разбираться с разленившимися сотрудниками.

— Ну, — Рин почесал подбородок. — Благодаря этому я многое понял.

— Что?

— Один из путей, каким вы собираетесь соединить миры, — Рин выглядел серьёзны, — и у меня есть несколько вариантов, как сократить количество ошибок. Слишком многим приходится страдать. Не то чтобы меня это волновало, но тогда немногие примут новый мир.

Люцифер печально посмотрел в глаза младшего брата.

— Ты повзрослел слишком быстро.

И они оба знали, чья это вина.

— Да, — полудемон усмехнулся, — у меня ведь неожиданно появился младший родственник, — Рин обернулся к Такаре, — хочешь во дворец?

Нему кивнул.

— Эксперимент по удлинению моей жизни прошёл успешно.

Это значит, что Куроде не придётся ещё какое-то время наблюдать за тем, как Нему стареет. Это радовало, ведь Такара действительно оказался хорошим другом и приятным собеседником.

— Спасибо, — послышался тихий шёпот, и все обернулись на Акиру, которая окончательно исчезла.

Последние крохи иллюзии рассыпались прямо на глазах, и полудемон уже отсюда слышал чьи-то крики.

— Возвращайся домой, — мягко сказал Люцифер, — отец тоже скучает.

У Рина защипало в сердце. Он подумал о Юкио, о днях, проведённых с ним вместе.

Да, всё это меркло по сравнению с жизнью во дворце, в его доме. Там, где у него был отец и своеобразная, любящая семья. Там, где на небе мерцали другие звёзды.

Блеснула вспышка.

Перед глазами тех, кто помог Акире исчезнуть, появились растрёпанные Бон и Юкио. Кажется, остальных на всякий случай оставили в комнатах. Юкио шокировано посмотрел на неизвестного демона, Бон же с удивлением разглядывал равнодушного Нему.