Влюбленный байкер не сразу воткнулся в суть возникшего интереса, слегка оторопел, потом пожал плечами:

— Не помню… Да какая разница! Тут главное — она меня с а м а нашла! Прикинь, Борисыч, я ее пять дней штурмовал, как Измаил…

Влюбленный Коля продолжал, скажем прямо — хвастать; в общей генеральской голове разыгрывался форменный кошмар! Лев Константинович на фантастической скорости задействовал совсем не одряхлевшие аналитические возможности мозговых извилин!

«Боря, это — ОН!!! — вопил контрразведчик. — Это он, я его вычислил!! Гляди, где Кешка и Жюли, у нас атас — циклоп нашелся!!»

Тело старого разведчика уже неловко, коряво выползало из низкого мягкого кресла, Потапов материл все мебельные новомодности, хватался за проваливающиеся подлокотники…

«Лев Константиныч!! Ты уверен?!» — орал внутри Завьялов.

«Включи мозги! Раиса из той же больницы, где нас меняли-перепутывали! Она каким-то образом узнала, где будет Косолапов вечером! Она — из будущего!!»

Внутренний диалог и поднимание из кресла заняли не более пяти секунд. Лев Константинович наконец-то встал прямо, сделал шаг в сторону кухни, где девчушки якобы пиво пили и сухарики грызли…

На едва обозначенном пороге гостиной, под арочным сводом, показался бледный до зелени Капустин. Глаза стилиста выпучились до невероятности, серо-фиолетовые губы прошептали:

— Борис Михайлович, Лев Константинович… Платон нашелся.

— Он в Рае? — быстро, тихо и без внешней паники уточнил Потапов.

— Угу, — очумело кивнул Иннокентий. — Они там…, я туда… попить…, а они там на интерлингве. Между собой.

Лев Константинович моментально выхватил из-за спины пистолет, и осторожно, как кот на мягких лапах выскочил из гостиной, пролетел по небольшому коридору — приложил ухо к щелке приоткрытой двери!

На кухне тихо, напряженно спорили две женщины на непонятном языке. Один голос явно принадлежал Миранде-Зое, внезапно ее собеседница гортанно вскрикнула, раздался шум, испуганное собачье тявканье!

— Жюли-и-и!!! — заголосил Капустин и превратился в тигра! Оттолкнул от двери подслушивающее генеральское тело, ворвался на кухню!..

Немая сцена.

В углу забилась под стол трясущаяся собачонка, к ней нагибалась Рая…

Да так и застыла. С растопыренными пальцами, согнутой спиной.

— Не смей ее трогать! — завопил стилист. — Не смей дотрагиваться до моей жены, урод!!

Губы медсестрички хищно выгнулись, медленно, не отводя взгляда от завьяловского тела, она распрямилась… Увидела, что позади Иннокентия застыл Потапов с нацеленным на нее пистолетом…

Реакция циклопа Платона была стремительной и неожиданной.

Уйдя из зоны обстрела, спрятавшись за Иннокентием, женщина, подвластная мужчине, схватила, лежащую на столе дамскую сумочку…

Мгновение! И в руке Раисы скальпель.

Мгновение! И острая сталь прижата к горлу Зои!

«Она ее убьет», — как-то через чур спокойно произнес Потапов, и Завьялов понял — так оно и будет. Террорист из будущего пришел исправить настоящее. Для этого достаточно убить кого-то из двоих: Завьялова или вероятную мать его потенциальных близнецов.

Прикрываясь Зоей, Платон-Раиса обхватил ее одной рукой, прижал к себе, прищурился:

— Дайте нам уйти. Если не пропустите — она умрет.

Странно низкий, замогильный голос сочился из привередливо подкрашенных женских губ. Миловидное и мягкое лицо Раисы как будто перекраивалось, обретало жесткие черты… Словно изнутри глубокого пруда, из темного омута на поверхность выплывал мужчина.

— Рай. Ты чо?

Удивленный голос Косолапова прозвучал в кухне неожиданно и странно. Как реплика героя, перепутавшего выходы на сцену, да и спектакли в целом. Его огромное тело отражалось в ночном кухонном окне: растрепанный байкер хлопал глазами, протягивал вперед руку, как бы прося любимую одуматься…

— Заткнись, — уголки губ Рисы брезгливо опустились. — Надоел. Заткнись и спрячься.

— Чего?!?! — Косой пошел вперед…

— Стоять!! — одновременно завопили и генерал, и террорист, и Боря. Продолжил только Завьялов: — Коля стой. Она ее убьет. Потом все объясню.

Борис попятился, наткнулся спиной на объемный косолаповский живот и вжал приятеля в стену:

— Не вмешивайся, Коля. Пускай уходят. Платон, мы вам препятствовать не будем.

— Освободите нам проход!! — заорал Платон из тела Раи. — Все в комнату! Кто дернется — порежу!!

Получалось так, что камикадзе захотел еще пожить. Платон мог бы тут же, не сходя с места перерезать горло Зои Карповой. История была бы уже изменена — бесповоротно.

Но он решил пожить.

И для этого, чтобы уйти, ему понадобился заложник. Драгоценный и неповторимый.