Шрифт:
Раз! левая рука отцепилась от края подоконника, придала толчок, помогая напружиненным ногам! Пальцы правой руки поймали рифленую железяку лестницы!
«Уф!» — Борис «открыл глаза». Они с Константиновичем висели на обратной стороне лестницы. Тело покачалось в воздухе, замелькали крашеные в черный цвет железные рейки — генерал молодцевато спускался на руках. С последней рейки спрыгнул вниз. Пружинисто присел…
Распрямился: из окна на него глядело потрясенное подвигами, восторженное женское лицо. Борис никогда не слышал, чтобы у бабушки бывали «приключения» с падающими из окон любовниками. Леля не доставляла беспокойства дедушке, считалась в окружении Завьяловых эталоном добропорядочности.
Но…, то что происходило на ее глазах, способно поразить любую женщину насквозь! Пусть даже это не любовный казус, а мимолетное знакомство с другом внука. С оттенком криминальности…
Но все же — впечатляет.
«Ну, Лева, ты — Тарзан! Произвел так сказать… Ничего, что чуть артисткиного внука не угробил?»
«Это того стоило, Бориска. — Одергивая костюм, Лев Константинович шагал под липы на газон. — Если скажешь бабушке, что мне через три недели девяносто два исполнится…»
«Что будет?» — усмехнулся Завянь.
«Чего-нибудь придумаю в зависимости от обстоятельств. Применю».
Из-под деревьев Константиныч поглядел, как Леля заполняет подоконник растительностью в горшках, послал воздушный поцелуй — под хмыканье Бориса, — и быстро пошел в обход, через дворы до «Волги».
Буквально сразу же после отъезда «Волги» с дачи, Зоя обратилась к семейству Капустиных с просьбой:
— Я сутки не принимала ванну…, - проговорила смущенно. — Вы не могли бы мне помочь хотя бы умыться… Да и одежду неплохо бы постирать… Я той квартирой провоняла.
Рассказ о том, что следовало дальше, занял бы часа полтора, если двигаться по пунктам и в подробностях. Путешественники из далекого будущего плоховато представляли банно-прачечные реалии, ослепшая Зоя могла только на ощупь ознакомиться с предложенными дачными удобствами. Минут двадцать ушло только на чтение тюбиков-баночек и отсечение кремов для бритья и после оного. Нахождение шампуня. Сменного халата Льва Константиновича. Полотенец. Подогрев воды в котельной…
Кошмар! Наследница Павла Максимовича вяло радовалась, что хоть поселок ей попался газифицированный, имеет центральное водоснабжение… И теплый туалет.
Следующие двадцать минут, Зоя, под руководством Иннокентия ощупывала и расставляла в должной очередности шампунь, мыло, новую зубную щетку, пасту, развешивала полотенце в пределах достижимости.
Стилист вякнул насчет:
— А может, я помогу вам вымыться? Воду повключаю, полотенце-мыло подержу…
Но жена так гавкнула, что Иннокентий сам же отказался исполнять роль банщика.
На стиральную машину в ванной комнате посадили Жюли. Кеша вышел. Когда мадмуазель теряла что-то из предметов в ванне, мадам ей помогала гавканьем разыскивать пропажу. Да и компанию ослепшей бедняжке составила. Поддерживала, так сказать, подбадривала девушку, очутившуюся в кромешной темноте.
Не взирая на нешуточные мучения, из ванной Зоя вышла почти счастливой:
— Как хорошо-о-о… — Поджидавший за дверью Кеша, отвел ее в гостиную, на диван усадил. — Исключительное райское блаженство — быть чистой! Еще бы после чаю выпить.
Иннокентий укрыл Зою пледом, помог расчесать волосы. Когда они чуть-чуть подсохли заплел в гламурные косицы…
Зоя расслабилась. Склонилась на подушки, начала дремать…
Капустины, на цыпочках (и мягких лапах) вышли из гостиной, пошли готовить ужин.
В кастрюльках булькала вода, варились яйца и картошка. Иннокентий, напевая, порхал от холодильника к разделочной доске, готовился встречать двух интеллектов в одном теле…
Громко хлопнула входная дверь, Кеша, утирая руки полотенцем, выскочил в узкую прихожую генеральского дома, улыбку приготовил…
Возле вешалки стояли двое. Невысокий мужчина с одутловатым лицом в кургузом пальто и сухопарая, встрепанная брюнетка в кожаной куртке с подбитыми широкими плечами и многочисленными железными заклепками.
Немая сцена. Кеша тискает влажное полотенце, улыбка выцветает; парочка разглядывает его весьма недобро, напряженно.
— Ты кто такой? — простужено и хрипло произнес мужчина.
Иннокентий растерялся. Бросил взгляд под ноги, где, приодетая в рукав, Жюли стояла, ушками трясла.
— Я как бы… Иннокентий…
— Чихал я на то, что ты Иннокентий, — грубо высказался генеральский внук. — Ты кто такой?! Дед — где?
— Ну-у-у…, как бы… уехал.
Потаповы недоверчиво переглянулись.