Подруга и Аливо синхронно кивнули головами, Хег начал было массировать правый бок, но потом оставил и тоже кивнул, а лицо Могро скрылось в клубах густого дыма его счастливой трубочки и нельзя было понять - одобряет он обращение Хуго, или не одобряет его.

– Ну, хорошо,- сдался Велвор.- Раз вы все здесь заодно, так и быть. Показывайте, что вы там придумали. Где она - ваша хваленая кукла?

– Вот она,- Консорт Аливо театрально взмахнул рукой и отошел в сторону. Его примеру тут же последовали остальные Консорты и ворики охраны во главе со своим капитано.

Сначала Велвор не поверил своим глазам, он даже потер их кулаками, но нет, зрение его не обманывало - за спинами Консортов и вориков стояли массивные напольные часы. Это были часы. Часы. Не аккуратные золотые часики, а какое-то часовое чудовище.

Они были совсем простыми, совершенно точно сделанными еще в древние времена каким-то верхним городским мастером на продажу или для личного пользования. Их часовой механизм был заключен в массивный деревянный короб простого дерева, циферблат и стрелки уже давно потемнели от времени, а на роскошь тянули разве только тонкие серебряные пластины на боковинах. На этих пластинах были выдавлены совсем простые узоры на охотничью тематику, которая была так популярна у обворованных верхних в древние времена расцвета их города - бегущие куда-то зайцы, скачущие по ветвям белки, какие-то косули, волки, лисицы и два обворованных верхних охотника с натянутыми луками в руках. Часы были прислонены к стене небольшого холла, прямо напротив ведущей на верхние этажи лестницы.

И стена, и лестница были ужасно обветшалыми, грязными, ободранными и неприглядными. Со стены во многих местах обвалилась штукатурка, а та что все еще на ней держалась была покрыта какими-то бурыми пятнами и разводами, словно бы возле нее или прямо на ней несколько веков резали несчастных кроликов, свиней или уток, или всех их вместе, причем одновременно и в огромных количествах. Лестница была без перил, а многие ее ступени уже сгнили и сломались, и обрушились вниз, но те, что все еще держались на темных балках тоже были покрыты бурыми пятнами и разводами, словно бы по ним много веков таскали туши несчастных кроликов и свиней, зарезанных там внизу - у страшной ободранной стены. В прыгающих бликах факельного света все это выглядело достаточно мрачно и точно служило прекрасным фоном именно для таких вот - древних и обшарпанных часов с их жалкими серебряными пластинами, с их потемневшим от времени циферблатом, с их рассохшимся деревянным коробом.

– Извини, Велвор,- тихо сказал Хег,- но это все, что мы смогли для тебя подобрать.

– Вы что издеваетесь?- хрипло спросил Велвор.- В них же весу фунтов сорок.

– Сорок один фунт и шесть золотников,- быстро проговорил Аливо.- А глаз у тебя по-прежнему верный, Велвор.

– И это я потащу через весь город? Решили меня убить, да? Таким вот способом?

– Дорогой, но ты сам виноват,- капризным голосом заметила Подруга-воровка.- Неожиданно для всех нас решил поиграть в преданного лунатика, напугал нас своими намерениями, принудил принимать экстренные меры и теперь вот...

– И потом, согласись,- со злобной и наглой усмешкой на толстых губах заметил Аливо,- по нынешним временам именно такой вот хлам и можно выдать здесь за вполне приличную куклу.

Вообще-то он был прав, этот пошлый хитрец Аливо - учитывая положение дел, именно вот такие часы отлично подошли бы на роль куклы и Велвор отметил это краем сознания. Вот только вес. Сорок фунтов пронести на своих плечах прямо отсюда до самого порога Главной Сокровищницы была непосильная задача даже для среднего молодого вора, ведь ритуальную добычу нельзя было ни разу опускать на землю, согласно Древнему Правилу это считалось осквернением праздничной сакральности, чудовищным неуважением к Матери Луне. Они все учли, все-все-все, эти доброжелатели Канализации. Просчитали все до мелочей, а он еще и помог им сегодня своими пустыми разглагольствованиями о лунной духовности. Впрочем, сильный вор вполне мог бы донести эти часы, да и он мог бы, ведь когда-то он и был таким - энергичным, умелым и очень сильным вором, но сейчас... Во всем этом представлении чувствовалась настолько слаженная работа хитрых воровских умов, настолько тонкий расчет, что Велвор чуть не закричал им прямо в лицо: "Убийцы! Убийцы!".

Но он не закричал, потому что тут же вспомнил заговор против Велвора XXVII-ого и свою роль в этом заговоре. Проклятый золотой кубок сейчас же слился в его сознании с этими отвратительными часами и образовал с ними такое как бы омерзительное целое - утыканную часовыми циферблатами приземистую чашу, а потом в нее откуда-то сверху шлепнулись золотые часики, что приготовил он для сегодняшнего ритуального воровства и эта картина сразу же приобрела какую-то мистическую полноту и законченность. Во всем этом точно присутствовал какой-то мистический смысл или намек, но Велвор никак не мог его уловить.

По-видимому, правы те старые мудрые воры, которые утверждают, что время движется по кругу, вот только круги эти с каждым витком становятся все длиннее и длиннее. Золотой кубок, над которым надорвался Велвор XXVII-ой был тяжелее этих часов, куда тяжелее, но нести его было совсем не далеко. А вот эти часы... Велвора XXVII- ого убил вес, а его по всей вероятности убьет расстояние. Вот так удлиняются круги времени, подумал Велвор, одновременно облегчаясь, но разве от этого легче? В любом случае его золотые часики, которые он так тщательно и ловко подобрал для совершения ритуальной кражи и на которые возлагал такие надежды, теперь нельзя было использовать по назначению. Их раздавили своим весом эти чудовищные часищи с потемневшим от времени циферблатом.

– Какая дрянь,- зло сказал Велвор, глядя прямо в хитро прищуренные глаза Аливо.- Какая мерзость эти ваши часы.

– Это потому, что ты не слышал вот этого!- как-то даже радостно воскликнул Аливо.

После этого он подошел к часам, вставил в центр циферблата какую-то кривую штуковину и начал с противным скрежетом вращать ее против часовой стрелки. Аливо вращал свою кривую отмычку довольно долго, а потом отступил на шаг назад и ударил часы ногой. Внутри короба что-то заскрежетало, захрипело, защелкало, и вдруг зазвучали раскатистые удары - "Бом! Бом! Бом!".