Подняв на миг глаза к подсвеченным городскими огнями облакам, Девочка снова опустила взгляд – и застыла в снежно-щекотных мурашках: там, где ещё недавно бурлил людской поток, раскинулась зимняя пустота и тишина. Лишь новогодние огни горели, но ни людей, ни машин... Город будто вымер, вмиг опустошённый силой некой жутковатой магии. В свете фонаря летели холодные блёстки, кружась искрами зимнего праздника, а в пятне электрического света – пустая, заметённая сахарным снегом лавочка, которая тоже как будто кого-то ждала. Вне времени, вне пространства робко билось сердце, и Девочка, двигаясь сквозь вязкое, колдовское оцепенение, положила подарок на эту лавочку.

Вздох, взмах ресниц... Скрип шагов. Когда Девочка обернулась на звук, коробки на лавочке уже не было, а щека горела, словно от поцелуя.

Выходя из автобуса, она наступила на ногу кому-то смутному, без лица и голоса.

– Простите...

Сапог Девочки скользнул на наледи возле бордюра, отшлифованной колёсами транспорта... Рука в знакомой пушистой варежке снова подхватила её. И опять она не успела рассмотреть: её хранитель канул в мельтешащее кружево снежинок, оставив в пространстве только щемяще-загадочный след своего присутствия. Был – и нет...

– С Новым годом, – улыбнулась Девочка вдогонку, обводя взглядом улицу.

А дома её ждала наряженная ёлка и запах мандаринов – как в детстве.

18. Матрёшка

Жила у Одной Девочки во дворе кошка. Ничья, просто сама по себе. Двухцветная – тёмно-коричневая с белыми пятнами и пристально-звериными, холодными зелёными глазищами. Её густая и мохнатая шубка была вечно какой-то взъерошенной – у людей такую причёску обычно называют «я упала с сеновала, тормозила головой». Где её логово, точно Девочка не знала; то ли в подвале та пряталась, то ли ещё где-то. Киса – с характером: диковатая и независимая, она не давала себя погладить – всегда убегала.

Девочка часто видела кошку возле своего подъезда. Та, свернувшись пушистым клубком, грелась на солнышке и провожала жильцов взглядом. Порой Девочка, встречаясь с кошкой глазами, ощущала какое-то ёканье в груди... У неё никогда не было животных: сначала Мама не разрешала, а потом стало как-то всё равно.

Потом кто-то из жильцов подъезда поставил у крыльца пластиковую мисочку, в которую для кошки время от времени подбрасывали угощение, а вскоре рядом с посудиной появилась картонка – отрезанное от коробки дно с небольшими бортиками. В нём кошка иногда устраивалась полежать, проявляя свойственную её роду приязнь к коробкам.

Девочка про себя назвала кошку Матрёшкой. Почему? Увидев однажды сидящий пушистый силуэт со спины, она поразилась сходству его очертаний с одноимённой деревянной фигуркой.

Однажды Матрёшка показалась во дворе с тремя милыми, смешными, подвижными и неугомонными котятами. Уродились они в маму: такие же мохнатенькие, а окрас у них получился из разных комбинаций коричневого и белого – как у Матрёшки, только расположены пятна были у каждого по-своему. Котяток жильцы вскоре разобрали – конечно, из-за невозможной, просто зашкаливающей милоты этих вертлявых пушистиков. А вот Матрёшка никому не давалась, так и оставалась гуляющей сама по себе.

Потом во дворе появился Дымок – желтоглазый кот серого окраса без полос, похожий на «британца». Вместе их с Матрёшкой Девочка не видела, но почему-то ей думалось, что это её кавалер. Если Матрёшка была нелюдимой и угрюмоватой, то Дымок оказался хитрюгой и подхалимом: бросался в ноги, громко мурлыча, тёрся и ластился – самое неприступное сердце дрогнуло бы. Ну как не угостить такого ласкового котика вкусненьким? Вот и перепадало Дымку съестного гораздо чаще, чем гордой Матрёшке. Эта мохнатая леди была ещё и привередливой в еде, брала далеко не всё, чем с ней делились жильцы. А вот Дымок трескал, как в последний раз, да ещё и добавки просил. И за разборчивой Матрёшкой доедал.

Однажды Девочка решила приготовить карасей в сметане; поднявшись на крыльцо и уже собираясь открыть дверь подъезда, она услышала снизу «муррр» и почувствовала ногой кого-то пушистого. Серая желтоглазая мордаха Дымка заглядывала с надеждой снизу вверх: чуял хитрый проглот рыбку в пакете у Девочки, вот и тёрся – и головой, и боками.

– Ну, что ты трёшься, маленький? – умилилась Девочка, присев.

Дымок давал себя гладить и сам льнул к ладони, тягуче обвивался вокруг Девочки, задрав хвост трубой.

– А ты, обжорка, – засмеялась Девочка, растаяв от кошачьей ласки. – Ах ты, попрошайка...

Расщедрившись, она достала из пакета маленького карасика и положила в мисочку. Кот с урчанием накинулся на угощение. Слопал он рыбку вместе с чешуёй и не подавился.

А однажды в воскресенье, снова отправляясь в магазин, Девочка услышала «мяу». Это оказалась Матрёшка – с её пронзительной зеленью глаз. И снова ёкнуло в груди...

– Ты подожди, я сейчас за продуктами схожу. Куплю тебе что-нибудь, – пообещала Девочка.