День был чудесным - красота земной осени очаровывала, багряный огонь согревал своим пламенем, пища таяла во рту. Незабываемо пахло йодистым ароматом желтеющей листвы, речной водой, сиреневым дымком костра.

Говорили о том, о сём.

– Да, чудесный день, - многозначительно сказал Пётр Игнатьевич, - конечно, ради таких дней и стоит жить.

– То-то и оно, - согласился старик.
– Не так уж много на земле радостей. Побыть среди природы - одна из них, согласись! А этот чудесный воздух, ароматы, эти просторы, деревья и шум листвы, эта водная гладь и тепло костра - всё так радует, возносит душу...

Пётр Игнатьевич посмотрел на него как-то по-особенному, и старик почувствовал усиление тревожности, как будто что-то мощное и великое вновь находилось рядом с ним. Он ощутил всем естеством, что и сам на пороге преобразования, как тогда, той магической ночью, когда к нему вернулась ангельская сущность.

Глаза Петра Игнатьевича грозно сверкнули серебряным блеском, и сам он подёрнулся какой-то дымкой, которая завертелась вокруг, закрыв его пеленой и нестерпимым блеском. Ещё миг - и его уже рядом не было! Старик оглянулся и увидел его стоящим на поверхности воды, скользящим к берегу, слегка взмахивающим крыльями, словно лебедь.

Мир вокруг изменился, и теперь Марк Себастьян видел далеко вглубь земли и вод, мог наблюдать червей и рыб, птиц и гадов земных, горбатых карлов и водяных, но он всё же был охвачен Петром и его нестерпимым блеском.

Пётр сложил крылья, но сиятельный блеск его не прекращался, ослеплял, и Марк был вынужден закрываться рукою.

Наконец глаза привыкли к сиянию, и он смог рассмотреть новый облик Петра Игнатьевича - грозный и гордый, в пышных голубых и золотых одеяниях, мягко и волнисто ниспадающих к ногам и закрывающих тело. Лицо его было грозным, что и подобало случаю.

– Ну, вот мы и увиделись, Себастьян. Нет, это не сон, это явь, и перед тобою, я - Пётр Хранитель. Ты ждал меня?

Марк Себастьян кивнул в некотором смятении:

– Ждал и готов держать ответ за всё!

– Да, давно мы не виделись. Хотя по времени мира небесного не так уж много вытекло воды из кувшина Красной богини. Как же ты сразу не признал меня?

– Не признал, но чувствовал, - в волнении промолвил Марк Себастьян.

– Приглашаю тебя пойти по реке на тот берег. Там более подходящее место для важного разговора, а наше место возле костра даёт слишком много земного уюта.

Старик вновь пережил преображение. Вода перед ним раскинулась крепкой тёмной сине - зелёной твердью, и он уверенно ступил на неё, следуя за Петром.

Большой цветник, росший где-то в глубине чащи противоположного берега, ранее лишь ощущался Марком, чем замечался им. Он тонул в бело-молочном тумане.

Пестрота цветов, деревьев и трав, перелив различных красок, пряный аромат успокаивали, создавали радостное ощущение.

Цветущие весной низкорослые многолетники располагались впереди. Невысокие тюльпаны, пиретрумы, наперстянки занимали среднюю часть цветника. Задний план был занят высокими летними и осенними многолетниками - очитками, хризантемами, сентябринками. Между ними прорывались травы - манжетка и сизая овсяница.

В этом цветнике стояли, как будто специально приготовленные для них, два уютных плетёных кресла. Скрытый алебастровой вуалью овал солнца нежно ронял свои лучи в лилейную дымку.

Пётр в роскошной тоге сидел напротив и какое-то время молча рассматривал Марка Себастьяна, будто видел его впервые.

Марк Себастьян первым нарушил молчание:

– Оказывается рядом со мною в земной жизни обитало такое могущественное лицо верхнего мира, а я и не подозревал о его сущности.

Пётр улыбнулся:

– Себастьян, ты невнимателен. А ну - ка, вглядись... Твой друг Пётр Игнатьевич сейчас мирно почивает в своей квартирке, как и положено пенсионеру. Так что, не будем будоражить пожилого человека рассказами о его якобы метаморфозах. Я лишь на время принял его облик, так будет легче вести беседу. К тому же - среди роскошной природы, так щедро рассыпанной господом по этой грешной земной тверди.

– Значит вы цените земную красоту?
– спросил Марк Себастьян.

– Нам, обитателям облаков, космоса и сухих пустынь нравится заглядывать на землю, чтобы любоваться ею.

– А люди ещё и преобразовывают её, превращая в прекрасный сад, умножая красоту и замысел господний, - сказал, подумав, Марк Себастьян.
– Как говорил Ламетри: "Не будем считать ограниченными средства природы! С помощью человеческого искусства они могут стать безграничными",

– Но ещё Шекспир заметил, что "в природе есть и зёрна, и труха", - ответствовал Пётр.
– Сколько раз человеки своим руками уничтожали созданное.

– Как и боги в своё время, переделывая мир, якобы во имя лучшего - заметил тихо Марк Себастьян.
– Так что, в своих действиях высшие сферы иногда равны низшим.