Охранник привел Куну в холл и усадил на широкий диван рядом с раскидистым южным цветком. Фикусом, если верить картинкам в учебниках на курсах. Симпатичная дарисса на стойке регистрации услышав от охранника, что Его Превосходство скоро будет, расплылась в приторно-сладкой улыбке. Бездна, сережки в её ушах с крупными камнями стоили дороже, чем барак, в котором жила семья Куны. И чем дольше цзы’дарийка с рабочего квартала рассматривала роскошный интерьер, картины на стенах, красивых женщин в парадной форме с логотипом «Тарс», тем чаще спрашивала себя: «Что я здесь делаю?». Куда она влезла вместо того, чтобы спокойно сидеть в диспетчерской и вести баржи с песком через перекаты? Она пыталась спрятать за бочкой с фикусом растоптанные туфли с расцарапанными носами, оттирала слюной с запястья записанные коды, сутулилась, втягивая голову в плечи и молилась всем несуществующим богам, чтобы пытка поскорее закончилась.

О приближении генерала сказала ослепительная улыбка дариссы за стойкой. Куна обернулась на перезвон колокольчиков над дверью и замерла. Фантазия подхлестывала ожидания, рисуя образ чего-то удивительного. Правитель сектора, живая легенда, сильнейший боец, а в холл гостиницы «Тарс» вошел совсем молодой военный в черной повседневной форме. Худой, веснушчатый, маленький. Охранники, маячившие за спиной, выглядели солиднее. Это шутка? Не может Наилий Орхитус Лар быть таким.

– Ваше Превосходство, - захлебываясь от счастья, пропела сотрудница «Тарса», а Куна будто язык проглотила. Генерал молча кивнул, приветствуя, и пошел к дивану.

– Дарисса, мне сообщили, что номер готов, можем подниматься.

Вживую его голос звучал совсем не так, как с телевизионной панели. Мягче и мелодичнее. Старшая вглядывалась в знакомое до каждой черточки лицо и не могла поверить. Шрам под бровью, упрямо сжатые губы и вечная хмурая складка на переносице. Наилий сошел с плаката и стоял перед ней.

– Да, да, - только и смогла сказать Куна.

Лифт поднял Куну на пятый этаж. Узкий коридор был облеплен дверями, как ветка весенними почками. По полу стелилась ковровая дорожка, а не блеклых стенах яркими пятнами висели фотографии Тарса. Северного, прячущегося под белыми шапками снега; западного, разливающегося по равнине; южного, впадающего в теплый океан.

Куна шла по коридору и робела от мысли, что будет разговаривать с генералом. Не так она представляла встречу. Его Превосходству больше подошел бы огромный зал с рядами кресел, заполненными слушателями или осенний бал в генеральном штабе. Чтобы Наилий в парадной форме стоял на балконе с бокалом Шуи, а за его спиной кружились в вальсе пары. А здесь, в безликом коридоре гостиницы генерал казался слишком обычным, а потому ненастоящим. На трибуну его поставить, чтобы стало легче? Как ему рассказывать про Аврелию? Сухо и канцелярски нельзя, а нырнет в эмоции и утонет в них.

– Прошу, дарисса.

Куна вздрогнула, не заметив, как открылась дверь одного из номеров, и Наилий остановился, пропуская её вовнутрь. Несуществующие боги, почему это не кабинет? Кровать стояла посреди комнаты, заставляя забыть обо всем остальном. Огромная, аккуратно застеленная белоснежным постельным с покрывалом, натянутым струной. Проблемы фармакологии в секторе? Несовершенство Инструкций? Реальность снова больно хлестнула наотмашь. Никто не разговаривает, лежа в постели, не за этим её сюда привел генерал.

– Включите климат-систему, если вам холодно, - сказал Наилий и прошел мимо кровати, усаживаясь в кресло, - я вижу, вы дрожите.

Куна завела руки за спину и сцепила в замок, выпрямляя плечи. Мать всегда говорила, что инициатива близости исходит от мужчины, но невозможна без согласия женщины. Только выражалась проще и короче. Если она простоит весь вечер, не двинувшись с места, может Наилий передумает? Не станет же силой брать. Или станет?

Куна смотрела на генерала и не верила, что он на это способен. С детства она слышала, что цзы’дарийские офицеры не мародерствовали, не убивали гражданских и не насиловали женщин. Касался ли кодекс чести заявки на зачатие нилота? Ведь она сама захотела.

– Тиран, значит, - медленно заговорил полководец, подпирая голову кулаком, - глухой к проблемам народа бездушный чурбан, любующийся звездами на своих погонах.

Цитировал примечание к заявке очень точно. Слово в слово. Куна окончательно смутилась и опустила голову, не понимая, что происходит, а Наилий продолжал.

– Значит, я не исполняю обязательства, взятые на себя перед сектором? Раздевайтесь, дарисса.

Куна клацнула зубами, прикусив язык, и беспомощно уставилась на генерала. Ей послышалось? Поза Наилия только казалась расслабленной. Хмурая складка на переносице выделялась резче, чем обычно, от него веяло злостью и раздражением, как не пытался сдерживаться. Еще мгновение и заскрежещет от ярости зубами. Куна отшатнулась назад и прошептала.

– Чт-то, простите?

– Вы тоже взяли обязательство зачать от меня ребенка, - по слову выцеживал генерал, наклонившись вперед и не сводя с Куны взгляда. Холодного, колючего.
– Заполнили анкету, выучили коды допуска, пришли на встречу. Раздевайтесь.

Не шутил, не играл и не собирался отступать. Она наивная считала, что затронула своими словами что-то в душе генерала, а все сошлось на обиде. Он прочел только оскорбления и больше ничего. Взъярился так, что решил наказать. Бездна, что она натворила? Не бывает чудес, а хозяин сектора - не добрый волшебник, взмахом руки решающий любую проблему. Обычный цзы’дариец. Злой, самовлюбленный и мстительный. Куна ошиблась и будет за это наказана.