– Лейтенант Назо, - тихо позвала она военврача. День клонился к вечеру, но Публий все так же сидел возле нее на стуле и смотрел на экраны медицинского оборудования. Давление, сердцебиение, температура.

– Да, Куна? Болит что-то?

– Нет, я спросить хотела. А куда пропадают нилоты прежнего генерала, когда у сектора меняется хозяин? Я не знаю, сколько их было у Луция Клавдиана Тита, но нилотов часто показывали в телевизионной панели. Офицеры все. Молодые, здоровые, красивые. Где они сейчас?

Конечно, Публий мог не знать, но Куна была благодарна, что не отмахнулся от вопроса и через паузу ответил.

– Там же. В своих подразделениях и даже в офицерских званиях. Никто их не замучил в подвалах генерального штаба. Один, правда, погиб в операции. Но я сомневаюсь, что его специально подставили под пули. Младшие в училище и с ними все в порядке. Наилий - не зверь. Он не убивает младенцев.

– Наилий, да, - кивнула Куна, смотря на сонного Дариона,- а тот, кто придет на его место? Лейтенант, Назо, поймите, я не жду этого, не приближаю миг, но мне страшно. У Наилия три поединка за звание уже было. И будут еще.

– Я понял, - вздохнул Публий и вытянул спину.
– Хочешь поговорить о нилотах и поединках? Давай поговорим. Сыновья генералов часто становятся офицерами вполне честно, а не потому что папа помогает. Другие кадеты могут лениться и забывать про учебу, но нилоту никто не позволит. И если он где-то не дотягивает, это решается интенсивными тренировками, а не поблажками при заполнении табеля оценок. По крайней мере, на равнине так. Вот и получается, что к выпуску сын генерала сильнее, опытнее и ученее других. Несколько успешных операций и заслуженные погоны на плечах.

Никто себе не принадлежит. Даже у детей генерала на уме только долг, честь и хорошая репутация. Еще одна витрина успешного полководца, как и его женщина.

– И вот вырастут они такие сильные и красивые, - грустно пробормотала Куна, - а отца убьют. Мстить будут претенденту?

– Имеют право, - подтвердил Публий, - но успевают только один раз. На поединок нового генерала может вызвать майор или полковник, больше никто. И если старший по званию нилот не сделает это в первый же день, а то и час, бывший претендент под любым предлогом понизит его в звании. И все. Потом дорога к вершине карьерной лестницы закрывается навсегда.

Правила вызова на поединок Куна знала, но о таких хитростях не догадывалась. Обычно между поединками правила давали генералам цикл передышки, но это не касалось победивших претендентов. Их могли вызвать на поединок повторно прямо над телом предыдущего генерала. И позволить отсрочку в месяц, чтобы залечить травмы.

– Если сын не мог победить, он просто складывал голову на погребальный костер отца?

– Он мог отказаться, - устало прикрыл глаза Публий и взъерошил светлые кудри, - стерпеть понижение и попросить перевод подальше от столицы. Так сделал старший нилот Луция и остался жив, но высшее командование долго бурлило желчью, не приняв его выбор. Видишь ли, истинный смысл приемника не в мести убийце генерала, а в сохранении сложившегося порядка. Первое, что делает новый хозяин сектора - меняет высшее командование. Погоны летят практически со всех. Звучит цинично, но нилот, способный после смерти отца-генерала забрать обратно звание от претендента - своеобразная гарантия преданности полковников. Их страховка на тот страшный день. Поэтому на сыновей генерала буквально смотрит вся армия.

Куне стало холодно в перегретой вновь заработавшим отоплением кухне. Знай она правду о нилотах той ночью в катере - подошла бы к генералу? Позволила себя поцеловать? Намного проще с другими мужчинами, безопаснее для детей, но жалела ли она на самом деле? От злого примечания в заявке на нилота до забытой ради генерала влюбленности казалось, прошла половина жизни. Куна могла до сих пор сидеть в диспетчерской и прятать по карманам мелочь от жадных рук Аврелии. Работать на чужие таблетки и выслушивать упреки матери. Каждый день. Цикл за циклом.

Она не любила Наилия. Давно это поняла и отчаялась что-то изменить. Но если бы сейчас взяла в руки ту заявку, то, не дрогнув, написала бы тоже самое. «Тиран и бездушный чурбан» стал лучшим, что с ней случилось. И раз уж она родила ему старшего нилота, то примет это бремя вместе с сыном.

– Спасибо за честность, лейтенант Назо, - сказала Куна, - я подозревала, но должна была услышать.

– Я все-таки хирург, - виновато улыбнулся Публий, - к полумерам не привык. Да и без меня быстро бы нашлись желающие открыть тебе глаза. Нет ничего проще, чем запугать взволнованную мать. Но думая о нилотах и поединках, постарайся хоть иногда вспоминать, как Наилий смотрел на Дариона.

Куна помнила. На любимого сына, а не гарантию чьей-то преданности. Так, как смотрит только родной отец. Ни один другой мужчина не заменит его Дариону, даже если будет очень стараться.

Единственное, что еще волновало - где Дарион будет учиться? Начальник лаборатории генетики, где Куна сдавала кровь на анализы, не сомневался, что в горах. Говорил длинно и умно о врожденном потенциале, который бесполезен, если его не развивать. Стандартные тренировки редко помогали. Одаренные кадеты быстрее проходили начальный этап, а потом более упорные сверстники догоняли их в показателях и преимущество исчезало. Поэтому истязали рожденных в лаборатории мальчишек особыми программами тренировок практически с наслаждением. И Дариона, унаследовавшего генетику отца, ждало что-то подобное.