А сейчас я хочу все повторить.

Мои ладони сами собой скользят вверх по ее бедрам и животу к груди. Из окна льется приглушенный серый свет, даруя нам мягкое свечение рассвета. Я сжимаю ее грудь, нежно играя с соском. Рания стонет во сне и ерзает. Скольжу ладонью вниз к ее бедрам и к треугольнику между ними, она снова немного двигается, расслабляя сжатые ноги.

Не уверен, что должен это продолжать, но не могу прекратить касаться ее, желать ее. Средний палец находит ее щель и скользит внутрь. Рания просыпается, ее веки трепещут, открывая мне блеск глаз цвета шоколада.

— Хантер? — Ее голос слабый и сонный.

— Прости, — говорю я. — Просто ты так сексуальна, когда спишь, что я не могу удержаться от прикосновений к тебе.

Рания улыбается, поднимает руки над головой, стонет, изгибается и томно потягивается, как кошка. Ее грудь поднимается, и я скольжу по ней ладонью. Когда она на пике своих потягушек, я наклоняюсь, чтобы взять сосок в рот, щелкнув по нему языком.

Она невероятно эротично стонет. Я скольжу пальцем к ее влажной киске и внезапно, без предупреждения, проникаю внутрь. Рания хихикает и извивается, притягивая меня ближе. Звук ее смеха, правдивого, невинного хихиканья... Самый удивительный звук из всех, что я слышал.

Нависаю над ней, устраиваясь между ее бедер и смещая свой вес на локти. Мои губы замирают в сантиметре от губ Хантера, и ее смех угасает. Я не хотел возвышаться над ней, это произошло случайно. Мой член толкается к ее входу, и мне приходится сжать каждый мускул моего тела, чтобы не войти в нее.

Она распахивает глаза, ее смех исчезает, но руки на моих плечах спокойны и не дрожат. Я двигаюсь, чтобы слезть с нее, но Рания качает головой.

— Нет, прошу. Просто подожди. — У нее такой нежный, неуверенный, невинный голос.

Я жду. И целую ее. Кажется, в моих поцелуях она находит смелость и утешение. Начинаю с изгиба ее плеча, потом двигаюсь к ключице, к впадинке под горлом. Рания хнычет, но не двигается и ничего не говорит. Я рискую, поочередно целуя ее грудь. Обхватываю губами один сосок и щелкаю по нему языком. То же самое с другим.

Рания обхватывает мою шею, пока я целую ее грудь. Потом поднимаюсь, чтобы поцеловать ее в губы, и пальцы Рании мягко, словно призраки, скользят вниз, чтобы схватить меня за зад.

— Посмотри на меня, — говорит она.

Я смотрю ей в глаза. Она снова боится, но в выражении ее лица я вижу решимость.

— Рания, ты не должна мне ничего доказывать.

Она качает головой.

— Не тебе. Себе. — Она выводит на моем заду маленькие неуверенные круги. — Это место на спине принадлежало Сабах. А я хочу сделать его своим, Рании. Нашим. Я не хочу позволять Сабах красть свое удовольствие.

Между нами на долгие мгновения воцаряется тишина, а потом она тянет меня на себя, мягко прижимаясь ко мне. Ее маленькие теплые руки на моей заднице подталкивают меня к ней. Я останавливаюсь, прежде чем войти.

— Уверена? — спрашиваю я.

Она кивает:

— Да. Просто... медленно. И поцелуй меня. — Она касается своими губами моих и продолжает. — Мне нужно, чтобы твои поцелуи стерли воспоминания.

На этот раз в них буду я. Нужно сделать все идеально, сделать все правильно.

Я вдыхаю ее запах и целую эти сладкие губы со всей нежностью, пробирающей до костей любовью и потрясающей душу страстью к моей женщине. Так много всего. Я и чертова понятия не имел, что могу так много всего чувствовать. Словно внутри открылся глубокий колодец, и теперь вся любовь мира льется через меня в нее.

Теперь Рания настойчиво сжимает мой зад, переношу свой вес, приседая на колени, и вхожу в нее. Медленно и восхитительно мучительно. Так медленно, что это и за движение считать трудно. Рания снова хнычет, и когда я погружаюсь глубже, еще всхлипы превращаются в стоны.

Наши тела встречаются, и ее спина выгибается, пока я хороню себя в ней по самые яйца, из-за чего стону сам.

— Боже, Рания... так невероятно... Я обожаю быть внутри тебя.

— Пожалуйста, больше, — шепчет она. — Больше, больше.

Я даю ей больше, но медленно, мягко. Пытаюсь заниматься с ней любовью так же нежно, как и целую. Так, будто она не хрупкая, просто чувствительная. Вхожу в нее так медленно, что каждое движение кажется вечностью, небесной бесконечностью.

Рания сжимает мой зад и прижимает к себе, поэтому я двигаюсь немного быстрее, проникая глубже. Чуть меняю ритм своих движений: толкаюсь в нее медленно, а выхожу быстро. Рания стонет и дышит все чаще и чаще. Чувствую, как пот скользит по ее телу, смешиваясь с моим.