– И о тебе…

Драккен не была религиозна, но сейчас им нужна любая поддержка.

Никто не остановил их по дороге из города. Когда рассвело, стражники на вахте отвернулись, пока Драккен и ее спутники проскальзывали в восточные ворота. Она с ними и словом не обмолвилась, поэтому со всей искренностью охранники могли сказать, что не только не видели, но и не слышали о ней.

Морвенне стало совестно, когда она задумалась, сколько людей рискуют жизнью, чтобы помочь ее побегу. С того момента как мастер Дренг сообщил, что Девлин жив, она поняла, что не может больше оставаться в городе. Однако оставить Кингсхольм в руках Ансгара и ему подобных она тоже не могла. Они с Эмбет придумали этот план, который позволит одновременно избавиться от предателя Ансгара и завоевать для Эмбет благосклонность короля.

Сегодняшней ночью началась война, однако Драккен сомневалась, что кто-то, кроме нее, понимает это. Драккен стала первой, но со временем всем придется выбирать между службой безнравственному королю и долгом перед своей страной. Те, кто был убит этой ночью, станут лишь первыми потерями в будущей войне.

Лошади действительно ждали на постоялом дворе, а с ними – Дидрик и Стивен.

Дидрик нахмурился, увидев Олуву, но сказал лишь:

– Коней оседлали, мы готовы двинуться в путь, как только вы сядете в седло.

– Едем в Коринт спасать Девлина, если получится. Как только Избранный снова будет с нами, бросим вызов королю Олафуру и его проклятым сельваратским друзьям, – сообщила ему Драккен.

У Рикарда от удивления челюсть отвисла.

– Так Девлин жив? Вы уверены?

Стивен похлопал по топору, который теперь висел у него за спиной.

– Да, теперь у нас есть доказательства.

– Не желаете поехать с нами? – спросила Драккен.

Эмбет очень хотела поехать. И Лукас тоже. И многие другие, стоило ей попросить. Однако сейчас важно было взвесить все «за» и «против». Кингсхольм не мог обойтись без стражи, которая обязана защитить людей и не позволить городу впасть в анархию. К тому же лишняя пара мечей не сыграет роли, поскольку она не собиралась вызывать Сельварат на бой. Морвенна планировала действовать скрытно, хитростью, а маленький мобильный отряд больше подходил для этой цели.

Рикард покачал головой.

– Мое место в Мирке, – был его ответ.

– Провинция сейчас под властью Сельварата, а вас считают предателем, – напомнила она.

– Мой народ не согнется под бременем сельваратского ига, – уверенно возразил он. – Если я поведу мирканцев, они восстанут и сбросят власть захватчиков.

– Но вас убьют.

– Это моя жизнь. И земли Мирки у меня в крови. Я не могу поступить иначе.

– Так тому и быть, – подвела итог Драккен.

Дидрик вывел из стойла послушную лошадь и, держа ее под уздцы, дождался, пока Рикард не уселся в седло. Получилось лишь со второй попытки. Лорд наконец оказался верхом, держась за ребра с правой стороны. Храбрец, но безрассуден. Ехать одному, да еще раненному, означало стать легкой добычей для королевских патрулей, которых разошлют во все стороны в поисках беглецов.

– Дидрик, у нас найдется лишний меч? – спросила капитан.

– Твой боевой меч в седельной сумке, – ответил тот. – Лукас вчера тайком вынес его из дворца.

Драккен увлеклась сборами и даже не заметила, что не хватает одного из ее мечей. Она попыталась представить, что еще могла забыть, но отбросила эту мысль как несущественную. Что сделано, то сделано, а остального не воротишь.

Морвенна отстегнула меч на поясе и прикрепила его к седлу Рикарда.

– На вашем месте я бы не сдалась живьем, – посоветовала она.

– Передайте мое почтение Избранному, – отозвался он и тронул лошадь.

– В седло, – приказала она, когда Дидрик и Стивен вывели из конюшни других коней.

Он следила за удаляющейся фигурой Рикарда, пока он не скрылся из виду.

– Если повезет, он, может быть, продержится день-другой на дороге, – заметил Дидрик.

– То же будет и с нами, если мы и дальше будем медлить и разглагольствовать! – резко ответила Морвенна. – Пора в дорогу, иначе мы никогда не найдем Девлина.

Когда они наконец тронулись, Драккен подавила в себе желание оглянуться и в последний раз взглянуть на стены города, в котором прослужила четверть века. Ей казалось, что она бросает свой пост, однако Драккен успокаивала себя тем, что не убегает. Впереди есть цель, и она едет ей навстречу. Они найдут Девлина, а когда вернутся, то все вместе наведут в Кингсхольме порядок.

Прошло три дня. И по мере того как силы возвращались к Девлину, смятение и разочарование охватывали его. Принц Арнауд, проехавший столько миль и приложивший немало усилий, чтобы Избранного привезли сюда, почему-то игнорировал его. Пленника не кинули в сырую темницу, к нему относились как к почетному гостю. Вот если бы не решетки на окнах и не тюремщики, присматривающие за каждым его шагом…

Девлину приносили пищу, достойную самого принца. Снеди было намного больше, чем мог съесть один человек, но он поглощал все, чтобы восстановить силы. И без объяснений мастера Джастина стало понятно, что за время плена он потерял много веса. Тюремщики постоянно опаивали его зельями, он не в состоянии был питаться и изрядно похудел.

Девлин потерял много сил и во время исцеления. Вполуха слушал Избранный мастера Джастина, описывающего, как его бессмысленные попытки освободиться из оков привели к разрыву плоти, а искалеченные запястья загноились. Однако Джастин сумел излечить Избранного, только малозаметные шрамы остались на его руках. И все-таки ранения подорвали жизненные силы организма. Врачеватель осуждал его за безрассудство, а Девлин не считал нужным что-нибудь объяснять ему. Ведь тогда сражался уже не он, и не он отказывался принимать в расчет здравый смысл. Избранным управляло Заклятие Уз, высвободившееся из его разума и стремящееся только к исполнению долга, преданности присяге.