Избранный с трудом сглотнул. Стивен положил руку ему на плечо, и воин порадовался, что менестрель рядом.

— Вы уверены в этом? — спросил музыкант.

— Уверена, — ответила Исмения. — Есть другие, которым открыто больше, чем мне, но они не живут в городе. Я могу послать к ним за советом, если хочешь.

— Нет, — покачал головой Девлин. Глава Микал поручился за Исмению, и все же это не значит, что воин готов довериться другим магам. Любой из них может оказаться врагом.

— А мог ли наложить заклятие кто-нибудь из нашего народа? Единственными чужеземцами, которые оказались рядом в тот день, были хозяин гостиницы и его дочь, а они занимались своими делами и не могли затеять такое. И только один из наших знал, когда проводится ритуал и когда я окажусь уязвимым для такого нападения.

— Подобное колдовство использует силу других людей, поэтому противоречит кодексу магов. Я никогда не слышала, чтобы человек из нашего народа занимался таким. Впрочем, если чародей достаточно силен, он мог наложить заклинание с большого расстояния, находясь за сотни лиг.

— Кроме того, может быть, о ритуале поминовения знают и не все, но это не тайна, — прибавил Стивен. — Я знал о нем до знакомства с тобой.

Странно, и тем не менее у Девлина полегчало на душе, когда он понял, что напал на него скорее всего не кейриец.

Гораздо проще свалить все на безумие безликого врага, нежели предполагать, что давние знакомые решили отомстить ему таким образом.

— Развеяв чары, я узнаю больше, — проговорила Исмения.

— Когда? — спросил Девлин.

— Мне надо подготовиться, хотя можно попробовать и сегодня вечером.

— А велик ли риск? — спросил Стивен. — Вы можете быть уверены, что, разрушив заклинание, не повредите рассудку Избранного?

Но воин не думал об опасности, лишь о том, как изгнать колдуна, вторгнувшегося в его святая святых.

Исмения сверкнула глазами, и Девлин немедленно вспомнил, почему кейрицы стараются обходить волшебников и прочих чародеев стороной. Тем страннее кажется дружба главы Микала с колдуньей. Может быть, они сблизились в детстве, до того, как она почувствовала призвание к магическому искусству?

Или они были больше, чем просто друзьями. В них виделось нечто общее — глаза, привычка склонять голову набок в раздумье.

— Я постараюсь, однако обещать ничего не буду, — проговорила Исмения. — Впрочем, твой друг рискует куда большим, если чары не будут развеяны.

— Согласен, — быстро проговорил Девлин.

Шепот в мозгу и без того почти довел его до безумия. Он недолго сможет терпеть эту пытку, надеясь сохранить свою душу. Придется понадеяться на умение колдуньи.

— И еще одно предупреждение. Ведь ты слышишь голос даже сейчас?

— Да, — признался Девлин. Уголком глаза он заметил, с каким беспокойством посмотрел на него Стивен.

— Чародей знает твои мысли. Он понял, что мы собираемся разбить связь между вами, и изо всех сил попытается помешать тебе. С этой минуты и до следующей встречи вы все должны быть бдительными. Не расслабляйтесь ни на минуту.

— Я присмотрю за ним, — посулил Стивен.

— Обязательно. Помни, он не в себе. Свяжи его, если потребуется. Любые средства хороши.

— Непременно.

Было приятно осознавать, что, хотя силы могут оставить самого Девлина под тяжестью непосильной ноши, друзья защитят его. С их помощью будет легко сделать все, что бы ни задумала Исмения.

Армейские казармы, в прошлом — дворец кейрийских правителей, были самым большим строением в Альварене. Двойные башни нависали над городом. Но даже здесь места не хватало. В казармах жили четыреста солдат, а также семьи офицеров и слуги. Рядом располагались конюшни, оружейная, площадки для тренировок и одно из трех зернохранилищ, кормивших город.

Под центральной башней находились камеры для преступников. В отличие от тюрьмы, с которой уже ознакомился Дидрик, здесь явно держали совсем других людей. Об их удобстве не позаботились, и они большую часть времени проводили в темноте. Кормили их раз день, в то же время оставляя маленький огарок свечи, которого хватало не больше, чем на полчаса. После этого пленники снова ввергались во тьму, нарушаемую только во время прихода тюремщиков.

У каждой камеры были толстые каменные стены и тяжелая деревянная дверь, а между ними располагались другие комнаты или кабинеты, из-за чего заключенные не могли перемолвиться и словом. Чувство полной изоляции должно было расшатывать волю узников.

А если изоляции и сурового обращения было недостаточно, чтобы сломить пленников, Дидрик не сомневался, что в крепости найдутся другие места, которые ему не показывали. Застенки, где можно применять более суровые формы допроса.

Вчерашний разговор с арестованной не принес плодов, по ее оставили в камере на весь день и ночь, чтобы подумать о своем положении. По приказу лейтенанта ее будили каждые полчаса, чтобы не дать отдохнуть. Теперь пришло время проверить, сработал ли этот прием.

Дверь в комнату для допросов распахнулась, и внутрь втолкнули незадачливую убийцу. Она закрыла лицо скованными руками, моргая на ярком свету. За ней вошли двое солдат.