Он никогда не боролся за власть, однако благодаря своему титулу невольно приобрел ее. За полтора десятка лет только Девлин из всех Избранных уцелел после первого задания. Он показал себя настоящим воином, с силой которого следует считаться. Если ему и дальше будет сопутствовать успех, он обретет еще большую власть. По крайней мере так, очевидно, считали его враги, иначе зачем было подсылать к нему убийц?

Девлин отказался возглавить кучку придворных, недовольных положением дел в королевстве, но предложил себя в качестве советника – равного среди равных, как это принято в Дункейре. Ответ он давал всем один и тот же: с трудностями в королевстве справиться нелегко. Нужно рассчитывать на взаимную помощь и быть готовыми на большие жертвы. Перед рассветом ночь наиболее темна – прежде чем что-то улучшится, им всем придется пережить тяжелые времена, и, возможно, далеко не все утраченное удастся восстановить.

Некоторых позиция Избранного не устраивала, и они по-прежнему согласно внимали глупостям, которыми их успокаивал герцог Джерард. Лишь горстка придворных не желала слушать сладкие речи. С помощью Девлина они начали строить собственные планы.

В тот день они собрались в покоях Сольвейг, которые стали для них импровизированным залом совета. Сольвейг во многом походила на своего отца, лорда Бринйольфа. Она обладала такой же прямой и прагматичной натурой и была лишена наивности и мечтательности, свойственной ее младшему брату. Как никому другому ей было известно, что творится вблизи границ и как трудно будет навести порядок.

Стивен тоже приходил на собрания – здесь могла пригодиться его осведомленность в истории тех времен, когда королевство сталкивалось с подобными проблемами.

Кроме них, присутствовал лейтенант Дидрик. Хотя формально капитан Драккен держала нейтралитет, но расписание дежурств Дидрика таинственным образом изменилось, чтобы Избранный в любой момент мог воспользоваться познаниями лейтенанта в военном деле.

В союз также входил молодой и порывистый лорд Рикард, родственников которого спас Девлин, и осторожная леди Фальда, чья провинция всегда была союзником Мирки. Самым последним к ним присоединился лорд Эрлинг из Вильфорта. Эрлинг говорил мало, однако больше других рассчитывал на перемены – в его владениях творились самые страшные бесчинства, и с каждым днем бандиты все больше наглели от своей безнаказанности.

– Надо доказать, что есть другой путь. Нам нужен еще один успех – не мой лично, а общий, победа всего народа, – проговорил Девлин.

– Ты справился со скримзалем, – сказала Сольвейг, – и если не ударишь в грязь и в следующий раз, мы сможем привлечь на свою сторону других лордов. Когда людей наберется достаточно, у нас будет возможность повлиять на один-два голоса в Совете.

Снова спорили об одном и том же. При дворе короля Олафура было сорок влиятельных аристократов и больше сотни менее знатных дворян. Взгляды Избранного разделяли не больше дюжины придворных – и никто из них не входил в Совет. Девлин и его союзники хотели сделать многое – сформировать из солдат королевской армии отряды и отправить их на помощь тем, кто патрулирует дороги и границы; выделить наиболее пострадавшим провинциям деньги из казны; начать вооружение и подготовку жителей приграничных районов, чтобы те могли хоть как-то защитить себя.

Но повлиять на членов королевского Совета и заставить их круто поменять политику они не могли. Однако так было не всегда. По закону Избранный приравнивался в полномочиях к Первому рыцарю короля и главному советнику, выше которых стоял только сам король. Избранный также имел право голоса в Совете. Время лишило Избранного не только уважения к его титулу, но и реальной власти. В последний раз Избранный принимал участие в заседаниях Совета еще при короле Олавене. Формально Девлин мог выдвинуть свои требования, но к ним все равно бы никто не прислушался. Если он будет настаивать на своих привилегиях, то рискует нарваться на открытый конфликт с королем и его советниками, а этого противостояния ему не выдержать.

Должность Избранного продолжала существовать только благодаря традиции и тому, что король еще не отменил ее. Если Избранный станет помехой, Совет во главе с королем просто издаст закон, лишающий Избранного всех прав, положенных ему по званию. В таком случае Девлин, по-прежнему связанный своей клятвой и чарами уз, больше не получит средств, необходимых для выполнения его обязанностей. С другой стороны, если Девлин хоть как-то не утвердит свои полномочия, толку от него тоже будет не много.

– Советники не дадут вам нового задания. Вы им не нужны, – высказался Эрлинг, до сих пор молчавший. Обычно он предпочитал слушать и лишь изредка осуждал леди Ингелет и других консервативно настроенных членов Совета за то, что они ничего не хотят делать для родного города.

Взгляды всех собравшихся обратились на Эрлинга. Тот смутился и покраснел.

– Я не хотел вас обидеть, милорд, и передал только то, что сам слышал. Они восприняли ваш успех как оскорбление и больше ничего вам не поручат. Надо подождать, пока какая-нибудь провинция не обратится к вам за помощью.

Девлин кивнул. Эрлинг прав. Еще недавно молодой лорд имел доступ в самые узкие круги при дворе, и у него, несомненно, есть свои источники информации, которых, к сожалению, нет у остальных союзников Избранного. Именно поэтому против присутствия Эрлинга на «малом совете» не возражали, хотя пока что особо дельных предложений он не высказывал.

– А что, если Избранного попросят изгнать болотную ведьму или обратятся еще с каким-нибудь пустяком? – обеспокоенно спросила немолодая леди Фальда. – Времени это займет немало, а нашим планам серьезно помешает.

Девлин признал и ее правоту. Ему не нравилось сидеть во дворце и гадать, из-за чего на этот раз пробудится терзающее душу заклятие уз. Стыдно погибнуть ни за что, когда он может сделать так много.

– Зачем ждать? – воскликнул Девлин, осененный мыслью. – Где написано, что Избранный должен безвылазно торчать в Кингсхольме, пока его не позовут на помощь?