— Девушка влюблена в тебя. Именно то, что нам нужно. Нет более гибкого материала, чем разбитое сердце. Прости, что я не сказал тебе всей правды о ней сразу, Итан. Ты бы не смог сыграть так достоверно, а, как ни крути, у вас много общего.

Я просто не верил своим ушам, пораженный циничностью и беспринципностью Перриша, его хладнокровной расчетливостью.

— Это бесчеловечно, Рэн…

— По отношению к тебе? Или к ней?

— К нам обоим! — рявкаю я.

Перриш улыбается с иронией и снисхождением.

— Она просто шлюха. Обыкновенная шлюха, но теперь ее цена будет в разы выше.

— Она не согласится, — ожесточенно бросаю я.

— А у нее есть выбор? Ты сделал все, чтобы у нее не было других вариантов. Все еще хочешь спасти ее, Итан? — обманчиво-ласковым тоном спрашивает Рэнделл. Я смотрю в его глаза, понимая, что проиграл очередную битву. Он всегда оказывается прав, и даже сейчас, я понимаю все ходы, что он сделал. И, нужно признать, на его месте, возможно, я поступил бы так же. В плане ведения тактики мне все понятно, но с моральной точки зрения... Лиса. Я влюбился в нее. По-настоящему… или, все-таки, это была ослепительная страсть и одержимость? Я бы хотел верить, что смогу справиться и заставить чувства утихнуть. Я понимал, чем все закончится, понимал, что Рэн не оставит мне выбора. Он знал все наперед и доверил это задание мне, хотя мог выбрать любого. Это ли не вершина жестокосердия? Хотя есть ли у Перриша сердце?

— Она идеально подходит нам, Хемптон. И, возможно, затмит даже Дафни, но тебе нужно немного еще подыграть мне, Итан. Поможешь мне, а я сделаю все, чтобы помочь тебе.

ГЛАВА 6

{«Главное слово в сегодняшнем мире — это слово «страх». Посмотрите, какими управляемыми становимся мы перед лицом страха. Руководители на всех уровнях — будь то город или целая страна — используют страх, чтобы контролировать нас. Страх жрет нас вместе с кишками. А мы все больше и больше адаптируемся к жизни в постоянном страхе. Страхе терроризма, страхе бедности и страхе неизвестности.»

Эдриан Броуди}

[Алисия]

Миа приходила несколько раз в день. Заменяла лекарства в капельницах, помогла мне принять душ. Приносила еду. Она не говорила ничего о том, где я нахожусь и с какой целью, повторяя только то, что теперь я в безопасности. Как заезженная пластинка. Я понимаю, что она выполняет четкие указания, но разве я не имею права знать ответы на элементарные вопросы? За три дня, что я провела в незнакомом доме, никто кроме Мии меня не навестил. Я настойчиво спрашивала старую подругу об Итане и причастности Рэнделла Перриша к тому, что с нами произошло. Она упорно молчала, ссылаясь на то, что я скоро все узнаю.

Неведение было для меня хуже, чем физическая боль. Я задыхалась в просторной комнате, даже если Миа открывала окна, пуская в спальню свежий ветер с побережья. Я слышала шум прибоя и звук автострады, чьи-то незнакомые шаги в коридоре за всегда запертой дверью. Миа всегда запирала дверь и это пугало меня еще больше, чем отсутствие ответов на вопросы. Если я пленница, то хочу знать — чья.

У меня было много времени, чтобы подумать, сложить факты в самые разные комбинации, провести параллели, выстроить цепочку последовательностей, но никакие предположения не заменят истины.

Мой организм восстанавливался достаточно быстро. На второй день глаза начали потихоньку открываться и уже к вечеру я разглядела Мию Лейн, которая выглядела немного иначе. Она похудела и казалась очень серьезной. Повзрослевшей. Совсем другой.

Чтобы окончательно не свихнуться, я спрашивала ее о том, что она могла мне рассказать. О ее жизни после того, как наши пути разошлись. И, может быть, тот период подходит меньше всего для воспоминаний в моем теперешнем плачевном состоянии. Эта часть моей жизни, казалось, была, похоронена и снова воскресла вместе с вернувшейся Мией Лейн.

— Ты думаешь, мы могли как-то повлиять на то, что случилось? — спросила я как-то, пока она раскладывала передо мной тарелки с ужином.

— Ты о чем сейчас? — руки девушки на мгновение застыли, выдавая ее напряжение. Она поняла меня.

— О Калебе. Мне кажется, я могла убедить его помочь нам вырваться оттуда, — произнесла я вслух мысль, которая долгие годы мучала меня.

— Ты не знала, что его убьют. Никто не ожидал, — пожала плечами Миа, не глядя на меня.

— И все-таки я могла. Он меня любил, я думаю... Но я была слишком молода, чтобы задумываться о будущем, о том, что будет, если он перестанет меня опекать.

— Нет никакой гарантии в том, что Калеб помог бы тебе, Лиса. А мне и подавно.

— У него были деньги и планы...

— Он был преступником, Лиса, — жестко ответила Миа. Ее серые глаза остановились на моем лице. — Ты должна думать о том, как помочь себе сейчас. Забудь о Калебе.

А я и не вспоминала. Долго не вспоминала о нем, но оказавшись запертой в четырех стенах и страдая от полной безызвестности, я доставала из глубин подсознаний факты, которые сейчас вдруг начинали казаться особенно важными.