И Эдвин, и Ли сняли свои мундиры, но я сочла, что они и так очень привлекательны в своих коротких камзолах, украшенных по моде лентами. Камзол Эдвина, правда, немного превосходил одеяние Ли, но только потому, что Эдвин более тщательно следил за модой, чем Ли, у которого, как я подозревала, не хватало терпения возиться с кружевами и лентами, пришедшими на смену пуританским платьям.

Карл по поводу их прибытия пребывал в полном восторге, и за столом не умолкало веселье. Слуги тоже радовались, как было всегда, когда мужчины приезжали домой, и я знала, что мать очень расстроится, если не повидает их. Эдвин и Ли без умолку рассказывали о своих приключениях. Они служили во Франции, откуда недавно вернулись, но, что я запомнила из той ночи и что явилось непосредственной прелюдией к событиям, которые вот-вот должны были разразиться, - это разговор о Титусе Оутсе и Папистском заговоре. Это было подобно увертюре, предшествующей в пьесе поднятию занавеса. Время, проведенное с Харриет, наложило на меня определенный отпечаток, и теперь я считала, что весь мир - и в самом деле одни большие подмостки, а мужчины и женщины - лишь актеры да актрисы.

– В Англии появилось какая-то тревога, - сказал Ли.
– Такого не было, когда мы уезжали!

– Перемены наступают быстро, - добавил Эдвин, - и когда вы возвращаетесь после некоторого отсутствия, то более явственно ощущаете их, чем люди, которые принимали их понемногу.

– Перемены?
– воскликнула я.
– Какие перемены?

– Король еще не так стар, - произнес в раздумье Эдвин.
– Ему всего лишь пятьдесят.

– Пятьдесят?!
– вскричал Карл, - Да он ужасный старик!

Все рассмеялись.

– Так кажется младенцам, мальчик мой, - ответил Ли.
– Нет, "старина Роули" еще поживет, он обязан. Жаль, сына у него нет!

– У меня впечатление, что у него их несколько!
– сказала Кристабель.

– Увы, зачатых не там, где надо!

– Мне очень жаль королеву, - сказал Эдвин.
– Бедная леди!

– Обвинить се в заговоре с целью убить короля было совершенной глупостью!
– добавил Ли.

Карл в возбуждении - забыв даже про свой любимый пирог с мясом молодого барашка - подался вперед. Для своих десяти он был слишком умен. Отец всегда хотел, чтобы он побыстрее вырос, что он и сделал: он все понимал - про короля и его любовниц, и про то, где следует рождаться детям, что так оплакивала Салли Нулленс. Она бы хотела продержать его в колыбельке до самой свадьбы.

– Да?
– с горящими глазами переспросил он.
– Она хотела убить короля? У нее был любовник?

– Ну, что ты!
– воскликнул Ли.
– Мой дорогой Карл, королева - самая добродетельная леди в Англии, исключая присутствующих здесь дам!
– Он поклонился мне и Кристабель.
– Титусу Оутсу придется самому повеситься, если он как следует не пошевелится!

– Между тем, - сказала Кристабель, - ему все-таки удалось кое-кого повесить!

– Если б только можно было доказать, что король был женат на Люси Уолтер, тогда следующим в очереди на право носить корону очутился бы Джимми Монмут!

– А он этому подходит?
– спросила Кристабель.

– Я думаю, он слегка неуравновешен, - поддержала ее я.

– Да, он увлечен женским обществом, а кто им не увлекается?
– Ли одарил нас обеих улыбкой.
– Даже сам король отдает вашему полу изрядную дань! Но Карл хитер, умен, проницателен и ловок. Когда он вернулся в Англию после долгого изгнания, он сказал, что больше скитаться не намерен, и я уверен, что в этом он был более серьезен, чем когда-либо в жизни.

– Народ любит его, - сказал Эдвин.
– В нем легко узнаваемое очарование Стюартов, и многое прощается тем, кто этим очарованием обладает!

Ли поднял мою руку и поцеловал ее.

– Посмотрим, что простишь мне ты, моя очаровательная кузина, за мое непобедимое очарование!

Мы рассмеялись, и стало невозможным более обсуждать что-нибудь серьезно. Да и откуда нам было знать в тот момент, что политика страны сыграет в нашей жизни такую огромную роль?

Кристабель тем вечером блистала. В подаренном леди Летти платье она действительно была настоящей красавицей. Ей льстило сидеть с нами за одним столом, а я с интересом наблюдала, как под совместными усилиями Ли и Эдвина отступает внутренняя неуверенность - или что бы там ни было - и гаснет тлеющий уголек скрытой обиды. Ей хотелось показать, что она обладает большими познаниями в истории нашей страны, чем я, и поэтому она вновь вернула разговор к политике.

– Возможно, что король разведется со своей женой, женится снова, и у него родится сын?
– предположила она.

– Никогда, - ответил Ли.

– Слишком ленив?
– спросила Кристабель.

– Слишком добр, - возразил Эдвин.
– Вы были представлены ему, мисс Конналт?

По ее губам быстро скользнула горькая усмешка.

– В моем положении, лорд Эверсли?

– Если бы вы когда-нибудь встретились с ним, - продолжал Эдвин, - то сразу бы заметили, какой он терпеливый человек. Сейчас мы свободно говорим о нем, а в правление других королей это могло оказаться очень опасным. Услышь он нас сейчас, он бы, несомненно, присоединился к обсуждению своего характера и даже сам бы обратил наше внимание на свои недостатки, и наше обсуждение лишь развлекло бы его, а не раздразнило. Он слишком умен, чтобы изображать из себя не то, что есть на самом деле. Не так ли?

– Полностью поддерживаю твои слова, - ответил Ли.
– Когда-нибудь силу его ума оценят. Он ведет очень хитрую игру, кое-чему мы явились свидетелями во Франции. Король Франции уверен, что водит Карла за нос, а я бы сказал, что, скорее всего, все наоборот. Нет, пока Карл - наш король, мы будет преуспевать, и это касается всей нации. Вот почему мы сожалеем о том, что, имея столько сыновей, рожденных на стороне, чему не следовало бы случаться, и которые, кстати, только и делают, что облегчают казну, - при все этом он не смог произвести на свет ни одного сына, который стал бы наследником, и дать тем самым ответ на наболевший вопрос: "Кто будет следующим?".