– И что он скажет, когда его подружка захочет выйти замуж за лорда Эдвина?

– А ему что? Он же Эдвину не отец! Посмеется, и только!

Я хотела войти и надавать им оплеух. Злобные старухи, да как они посмели говорить такое о Кристабель и моем отце! Какая глупость! Никогда бы не поверила, что Кристабель - любовница отца, как выдумывают эти две старые карги! Но я сдержалась и тихо удалилась, больше подслушивать мне не хотелось.

Вечером, после того, как все разошлись по своим комнатам, я принялась с беспокойством размышлять над тем, что пришлось мне услышать. Я думала, есть ли в этом хоть крупица правды? Я не могла поверить в такое о Кристабель и отце. Узнай я, что у него есть любовница, я бы не очень удивилась, но я была абсолютно уверена в том, что он слишком уважает мою мать и слишком увлечен ею, чтобы привезти такую женщину в свой дом. Салли и Эмили - просто две завистливые старухи, чья злоба питается обидой. Впрочем, я их понимала: время, когда они были полезны, миновало, и теперь они ненавидели весь мир.

Я была полна страха за Джоселина и гадала, что же будет? Сколько он сможет оставаться у Харриет? Его пребывание там - лишь временное решение наших проблем.

Я достала из ящика цепочку, на которой висело кольцо. Сняв его с цепочки, я надела перстень себе на руку и залюбовалась им. Да, это кольцо сразу же бы заметили. Ли был прав. И дело было не только в искусно вызолоченном кресте, вытравленном на ляпис-лазури, - внутри перстня было выгравировано имя семьи. Стоило только поближе рассмотреть его, как все становилось ясно.

Я прижала кольцо к губам, вспомнив пещеру и чувство, пронизавшее его голос, когда он сказал, что любит меня. Я вспомнила это, когда стояла в зале, а отец не обратил на меня никакого внимания. Как и Кристабель, как Салли Нулленс и Эмили Филпотс, как всем остальным людям в этом мире, мне очень хотелось быть любимой!

Послышался стук в дверь, и голос матери мягко позвал меня:

– Присцилла!

Я торопливо сдернула с пальца перстень и вместе с цепочкой запихала обратно в ящик. Мать вошла, и по ее глазам сразу стало понятно: ее что-то беспокоит.

– Еще не раздета?
– нежно улыбнулась она.
– Ты мне так нравишься в этом платье! Кружева на нем такие мягкие, нежные. Оно очень идет к твоим глазам! Правда, немного коротковато, надо сказать Частити, чтобы она надставила его. Ты растешь!
– Она поцеловала меня.
– Присцилла, я хочу поговорить с тобой!

Мое сердце затрепетало. Думаю, когда человек хранит какой-нибудь секрет, эта постоянная тревога неизбежна.

– Хорошо, - сказала я.

– Не бойся, сядь. У тебя все в порядке? Такое впечатление, что ты немножко... Я со страхом взглянула на нее.

– Немножко что?

– Нервничаешь! Ты уверена, что все хорошо?

– Да, у меня все в порядке.

– Ну и прекрасно! Это весьма деликатное дело, не знаю, чем все кончится...

– Что.., что за дело?
– слабо выдавила я из себя.

– Эдвин и Кристабель Конналт! Между ними что-то есть! Это надо прекратить!

– Почему?
– спросила я.

– Это очень неприлично!

– Но раз они любят друг друга...

– Милая Присцилла, не будь такой наивной!

– Верить в любовь - значит быть наивной?

– Конечно, нет! Но эта гувернантка...

– Мамочка, она гувернантка, потому что надо же чем-то зарабатывать на жизнь. У нее хорошее образование, и она ничем не отличается от всех тех, кто приезжает сюда! Если Эдвин любит ее...

Лицо матери напряглось. Это было очень непохоже на нее - подобная строгость, и особенно забота об общественном мнении. Но я ее понимала. Она с подозрением относилась к Кристабель и к тому, как отец ввел ее в наш дом. Если бы оказалось правдой то, что Кристабель и мой отец - любовники, сразу становилось понятным, почему мать не хотела, чтобы она выходила замуж за ее сына. Сама я ни на секунду не верила в это, зная Кристабель, но лишь я одна была твердо уверена в этом, тогда как слуги думали иначе. А раз мать что-то подозревала, значит, и она в это верила?

– Это необходимо прекратить, - сказала она.
– Она должна уехать!

– Куда она поедет? Ты даже не представляешь себе, что у нее дома, она рассказывала мне!
– И я попыталась обрисовать моей матери кое-что из того, что рассказывала мне Кристабель. Моей целью было доказать ей, что просто невозможно, чтобы Кристабель была замешана во что-нибудь подобное - с моим ли отцом, с кем-нибудь еще.

Но мать, которая обычно, решив что-нибудь, твердо стоит на своем, меня не слушала. Я поняла, что она для себя уже все решила, - Эдвин на Кристабель не женится! Но решать надо Эдвину, а не ей, что я ей и сказала.

– Эдвин излишне чувствителен!
– сказала моя мать.
– И он всегда слушался меня.

– Это будет зависеть от того, что считает он, - возразила я.
– Я знаю, он любит тебя нежно и всегда будет слушать, но, видишь ли, здесь дело касается Кристабель!

– Значит, дело зашло даже дальше, чем я опасалась, а ведь они знакомы друг с другом совсем недолго...

– Да, но то, что случилось...
– Я вовремя прикусила язык. О, как бы рассердился Ли и как легко выдать тайну!