Каждый вечер мне хочется напиться, прежде чем поехать домой. Это не выход, не решение проблемы. Но я просто не могу заставить себя смотреть на {нее} и делать вид, что ничего не произошло, что я не знаю... {Не знаю, что она лжет мне до сих пор.}

Я пытаюсь найти ей оправдание, но понимаю, что его просто нет. Если это страх, то значит она не верит в меня, в то, что я могу быть сильнее… или защищает его, прекрасно зная, что я не успокоюсь, пока не уничтожу подонка. Я сейчас говорю не о смазливом слизняке Итане Хемптоне. Он просто пешка в большой игре.

Речь идет о Рэнделле Перрише.

Этот человек по непонятной причине уже много лет ведет скрытое противостояние с моим отцом и пытается любыми способами добраться до него. Мне не известны ни причина, ни мотив ублюдка. О нем не слишком много известно, а отец ясно дал понять, когда несколько лет назад была вычислена очередная его лазутчица, чтобы я держался подальше от этой истории и забыл о Перрише. Отец дал понять, что Рэнделл Перриш исключительно его проблема, а не моя. До того случая я слышал о Перрише, как об успешном, немного странном бизнесмене, который достаточно агрессивно ведет свою компанию к финансовому благосостоянию. Однако сфера его влияния, деловые связи и материальное состояние находятся не на том уровне, чтобы оказать достойную конкуренцию «Бэлл Энтерпрайз». Но, возможно, я ошибаюсь, и дела обстоят совсем не так, как мне кажется.

До пойманной с поличным девушки было еще несколько, но последняя оказалась более разговорчивой. Я случайно оказался во время ее допроса в главном здании «Бэлл Энтерпрайз». Отец сам вел диалог, он пытался настоять на том, чтобы я вышел из кабинета, где ее и застукали, когда она проникла в сейф отца. Я остался, потому что знал девушку. Она работала в офисе Гарольда и никогда не вызывала у меня подозрения, и вдруг такая неожиданность. Именно тогда всплыло имя Рэнделла Перриша. Перепуганная пташка рассказала много интересного о необычном подразделении под названием Розариум, которое нелегально содержит Перриш. И его участники занимаются чем-то вроде бизнес-шпионажа. Наученные и подготовленные агенты проникают в крупные компании и сдают Перришу конфиденциальную информацию на владельцев. Вроде бы просто и банально. Но он, видимо, настоящий мастер, раз допрашиваемая девушка умудрилась пройти многочисленные проверки службы безопасности, и несколько месяцев проработать на хорошем счету в офисе отца. Закончилось все не очень красиво. Отпустить девчонку было нельзя, и отец привлек к решению вопроса профессионалов, но девушку по дороге отбили, в следствии чего она получила ранение. Я не знаю выжила ли в итоге Роза Перриша, как я мысленно ее окрестил, или нет, да это и не имеет для меня большого значения.

Ранее Рэнделл Перриш атаковал исключительно Гарольда, и я впервые стал его объектом. Не знаю, с чем это связано, но факт почти доказан. И если, когда Джина начала говорить, я не смог связать одно с другим, то в последствии все стало на свои места. И еще я уверен, что в тот вечер, после приема, сославшись на мигрень и желание погулять в одиночестве, Джина встречалась или с Итаном Хемптоном или с самим Перришем. Я не хочу даже думать какого рода отношения связывали или связывают ее с этими мужчинами до сих пор. Но то, что Реджина скрывает свою связь с Перришем говорит о многом.

Мне хочется верить, что она не виновна. И действительно сложно поверить, что Перриш стал бы разрабатывать такой сложный, многоходовой, многолетний план по внедрению. К тому же, Джина не пыталась меня соблазнить… Хотя, черт возьми, возможно, именно такой и была ее тактика. Я же не должен был заподозрить. Искренняя, нежная, страстная, немного пугливая, охренительно красивая. А еще это тело, чертово тело, от которого я не мог оторваться. И розы, мать его. Розы по всей гладкой, как бархат коже, я миллионы раз ласкал их губами. Боготворил ее. Повелся, как последний осел. Почему мне не пришло в голову, что в ее рассказах о прошлом что-то не так? Слишком гладко, слишком ровно. Ни знакомых, ни родственников. Отец предупреждал меня, но я не хотел ничего слушать. У него чутье на такие вещи. И даже розы на ее теле кричали о том, что она такое... И самое ужасное, что, несмотря на известные мне факты, я все равно не могу поверить. Она родила мне дочь. Пять лет счастливого брака. Я никогда не сомневался, что Джина любит меня. Черт, я и сейчас хочу в это верить, но, когда она смотрит на меня, я вижу страх. Не любовь, не раскаянье, а страх. Джина боится, что я отберу у нее дочь, что выброшу из своей жизни. Возможно, в этом причина ее молчания. Но она что-то знает. Не бывает таких совпадений. Только не в случае с Перришем.

Как бы Реджину не пугала перспектива потерять Эсми и меня, она должна бояться другого, совсем другого. Того, что сделает с ней Гарольд Бэлл, если узнает правду. Я знаю, что бы Джина не сказала, задай я ей прямой вопрос, часть меня поверит в любую ложь. Но не будет никакой гарантии, что она не передаст информацию о том, что я в курсе происходящего Перришу, позволив ему подготовиться к удару с моей стороны. А войны не избежать. Ублюдок посягнул на мою территорию, на мою жену, он влез туда, куда не стоило. Я не знаю, что заставляет отца выжидать, но я подобной глупости не повторю. Как только у меня будет на руках весь расклад, главное — его мотив, и я смогу доказать цепочку Реджина-Хемптон-Перриш, начну действовать решительно и бескомпромиссно. И я надеюсь, что мне удастся найти способ сделать так, чтобы перекрестным огнем не задело Джину.

{Я не знаю, как мы будем жить потом. Честное слово, не знаю. Сейчас главное выжить. Если в игру вступит отец, шансов уберечь Реджину станет гораздо меньше.

Он не прощает предателей. Никогда.}

А еще во всей этой кутерьме я обязан думать о выборах. Любая неосторожность и многолетние труды рухнут в одночасье. Но чертовски сложно сохранять трезвую голову и прагматичный подход к предвыборному процессу, в то время, как все мысли крутятся вокруг происходящего безумия в моей семье.

Допиваю виски из стакана, швыряя его обратно ящик, который сразу с грохотом закрываю. Меня ждет еще один вечер лицедейства, когда придется играть роль наивного идиота-мужа, и ночь в гостиной, которую я проведу почти без сна. Я буду слушать, как Джина плачет за стенкой и подыхать от собственного бессилья. Пока я не узнаю всю правду, у нас с ней нет будущего. Для того, чтобы простить ее, я должен знать весь перечень преступлений. Не знаю, смогу ли я. Это слишком сложно. Вообразить даже невозможно. Чтобы попытаться понять мои чувства, нужно быть мной. Но я никогда и никому такого не пожелаю.