Шрифт:
– - А страшное честное слово? Не скажете.
Она протянула руку къ коробкe, Никоновъ ее отдернулъ. Сонечка сорвала листокъ.
– - Господа, это стихи.
– - Стихи? Прочтите.
– - Отдайте сейчасъ мой листокъ.
– - Григорiй Ивановичъ, не приставайте къ Сонечке. Сонечка, читайте.
"Въ дни безвременья, безлюдья
Трудно жить -- кругомъ обманъ.
Всeмъ стоять намъ надо грудью,
Закуривъ родной "Османъ".
– - "Десять штукъ -- двадцать копeекъ",-- прочла нараспeвъ Сонечка.
Послышался смeхъ.
– - Какъ вы смeли взять мой листокъ? Ну, постойте же,-- грозилъ Сонечкe Никоновъ.
– - Mesdames, на моей коробкe еще лучше,-- сказалъ Березинъ.-- Слушайте:
"Ручеечки вспять польются,
Злое сгинетъ навсегда,
Пeсни "Пери" раздадутся,
Такъ потерпимъ, господа".
{409}
– - "Десять штукъ -- двадцать копeекъ".
Смeхъ усилился. Настроенiе все поднималось.
– - Господа, ей-Богу, это лучше "Голубого фарфора"!
– - Какая дерзость! Поэтъ, пошлите секундантовъ.
– - Слышите, злое сгинетъ навсегда. Горенскiй, собственно, говорилъ то же самое.
– - Ахъ, какъ жаль, что князь съ нами не поeхалъ.
– - Господа, несутъ шампанское.
– - Несутъ, несутъ, несутъ!
– - Вотъ такъ бокалы!
– - Наливайте, Сергeй Сергeевичъ, нечего...
– - Шампанское съ чаемъ и съ баранками!
– - Я за чай.
– - А я за шампанское.
– - Кто какъ любитъ...
– - Кто любитъ тыкву, а кто...
– - Ваше здоровье, mesdames.
– - Господа, мнe ужасно весело!
– - Вивiанъ...
– - Муся...
– - Сонечка, я хочу выпить съ вами на ты.
– - Вотъ еще! И я вамъ не Сонечка, а Софья Сергeевна.
– - Сонечка Сергeевна, я хочу выпить съ вами на ты... Нeтъ? Ну, погодите же!
– - Григорiй Ивановичъ, когда вы остепенитесь? Налейте мнe еще...
– - Mesdames, я пью за русскую женщину.
– - О, да!..
– - Лучше "за того, кто "Что дeлать" писалъ"?
– - Выпила бы и за него, да я не читала "Что дeлать".
– - Позоръ!.. А я и не видeла!
– - Можно и не читамши и не видeмши. {410}
– - Мусенька, какая вы красавица. Я просто васъ обожаю,-- сказала Сонечка и, перегнувшись черезъ столъ, крeпко поцeловала Мусю.
– - Я васъ тоже очень люблю, Сонечка... Витя, отчего вы одинъ грустный?
– - Я нисколько не грустный.
– - Отчего-жъ вы, милый, все молчите? Вамъ скучно?
– - Атчиго онъ блэдный? Аттаго что бэдный...
– - Выпьемъ, молодой человeкъ, шампанскаго.
Сонечка вдругъ пронзительно запищала и метнулась къ Никонову, который вытащилъ изъ ея муфты крошечную тетрадку.
– - Не смeйте трогать!.. Сейчасъ отдайте!
– - Господа, это называется: "Книга симпатiй"!
– - Сiю минуту отдайте! С-сiю минуту!
– - Что я вижу!
– - Муся, скажите ему отдать! Сергeй Сергeевичъ...
– - Григорiй Ивановичъ, отдайте ей, она расплачется.
– - Господа, здeсь цeлая графа: "Боже, сдeлай такъ, чтобы въ меня влюбился"... Дальше слeдуютъ имена: Александръ Блокъ... Собиновъ... Юрьевъ... Не царапайтесь!
Всe хохотали. Сонечка съ бeшенствомъ вырвала книжку.
– - Сонечка, какая вы развратная!
– - Я васъ ненавижу! Это низость!
– - Я вамъ говорилъ, что отомщу. Мессалина!
– - Я съ вами больше не разговариваю!
– - Сонечка, на него сердиться нельзя. Онъ пьянъ такъ, что смотрeть гадко... Налейте мнe, еще, поэтъ.
– - Повeрьте, Сонечка, вашъ Донъ-Жуанскiй списокъ дeлаетъ вамъ честь. {411}
– - Господа, а вы знаете, что здeсь былъ убитъ Пушкинъ?
– - сказалъ Березинъ.
Вдругъ наступило молчанiе.
– - Какъ? Здeсь?
– - Не здeсь-здeсь, а въ двухъ шагахъ отсюда. Съ крыльца, можетъ быть, видно то мeсто. Хотя точнаго мeста поединка никто не знаетъ, пушкинiанцы пятьдесятъ лeтъ спорятъ. Но гдe-то здeсь...
Большинство петербуржцевъ никогда не было на мeстe дуэли Пушкина. Муся полушопотомъ объяснила по англiйски Клервиллю, что сказалъ Березинъ.
– - ...Нашъ величайшiй поэтъ...
– - Да, я знаю...
Онъ дeйствительно зналъ о Пушкинe,-- видeлъ въ Москвe его памятникъ, что-то слышалъ о мрачной любовной трагедiи, о дуэли.