– - По этому вопросу ваши показанiя были особенно неубeдительны,-отвeтилъ Николай Петровичъ, насторожившiйся при словe Загряцкаго "наконецъ".-- Слeдствiю такъ и осталось неяснымъ, почему вы поссорились. Госпожа Фишеръ говорила о письмахъ, о томъ, что вы просили у нея взаймы десять тысячъ рублей, въ которыхъ она вамъ отказала. Вы вначалe совершенно это отрицали... Даже съ негодованьемъ отрицали, господинъ Загряцкiй. Вы говорили, что въ матерiальномъ отношенiи всегда отстаивали свою полную независимость. Потомъ вы сказали, что вы не помните, было ли это такъ... Подумайте, могу ли я повeрить такому отвeту? Можетъ ли человeкъ забыть, просилъ ли онъ взаймы крупную сумму нeсколько мeсяцевъ тому назадъ? Неужели вы предполагаете, что судъ этому повeритъ?

– - Я на этомъ не настаиваю,-- помолчавъ, сказалъ Загряцкiй.-- Да, я просилъ у нея взаймы десять тысячъ.

– - Отчего же вы это отрицали до настоящей минуты?

– - Я давно хотeлъ взять назадъ это свое показанiе... Я отрицалъ, потому что признаться въ этомъ порядочному человeку, человeку изъ общества, не такъ легко. Хоть никакого преступленiя здeсь нeтъ... Вы мнe въ упоръ задали вопросъ, просилъ ли я взаймы денегъ у дамы? Я сгоряча отвeтилъ: нeтъ, не просилъ. Вы человeкъ, господинъ слeдователь, вы должны это понять... Помните и то, что я былъ боленъ, когда вы меня допрашивали... Я былъ измученъ обыскомъ, арестомъ... Эти городовые, камера, этотъ подземный ходъ сюда изъ Предварилки... Вы все умeете обернуть {297} противъ меня. А отвeчать на ваши вопросы надо сразу, немедленно, не думая... Я и теперь боюсь каждаго слова, которое говорю!
– - вскрикнулъ онъ и оторвалъ пуговицу пальто. Видимо это его смутило: онъ зажалъ пуговицу въ кулакe, затeмъ сунулъ ее въ карманъ.-- Я сказалъ, что не помню... Разумeется, это неправдоподобно, вы правы... Но вeдь это и такъ несущественно, господинъ слeдователь...

– - Напротивъ, это очень существенно... Почему же вы могли думать, что госпожа Фишеръ дастъ вамъ такую сумму?

– - Мы были съ ней въ прiятельскихъ отношенiяхъ, я для нея поeхалъ въ Ялту, по просьбe ея мужа... Я думалъ, что она дастъ. Она отказала... И въ этомъ, если хотите, одна изъ причинъ ея злобы противъ меня... Не то, чтобъ она пожалeла денегъ, нeтъ, она не скупа, это грeхъ сказать... Да и денегъ у нея такъ много, я потому и попросилъ... Но она потеряла ко мнe уваженiе... Она вообразила, что мнe нужны были ея деньги, а не она сама,-- сказалъ упавшимъ голосомъ Загряцкiй.

Письмоводитель оторвался отъ протокола, поспeшно взглянулъ искоса на Загряцкаго, на Яценко и продолжалъ писать.

– - Такъ, значитъ, до того госпожа Фишеръ предполагала, что вамъ, какъ вы сказали, нужна она?
– - спросилъ небрежно слeдователь.

– - Я могу ошибаться... Это не показанiе, это только предположенiе.

– - Вы, значитъ, отрицаете свою связь съ госпожей Фишеръ, но допускаете, что могли ей нравиться?

– - Да, я готовь это допустить.

– - Вы готовы это допустить,-- повторилъ Николай Петровичъ.-- Собственно почему же вы это допускаете? {298}

– - Мнe такъ казалось... Мужчины вeдь всегда это чувствуютъ. Простите нескромность,-- она естественна въ моемъ положенiи,-- я нравился многимъ женщинамъ...

"Не безъ удовольствiя это говоритъ, какъ ни тяжело его положенiе",-подумалъ Яценко.

– - И я имeлъ основанiя думать,-- продолжалъ, нeсколько оживившись, Загряцкiй,-- что Елена Федоровна не вполнe ко мнe равнодушна. Она, напримeръ, явно нервничала, если я въ Ялтe на прогулкe провожалъ глазами женщинъ... Это, каюсь, со мной бывало,-- сказалъ онъ и вдругъ улыбнулся побeдоносной улыбкой, которая на измученномъ лицe его показалась слeдователю жалкой.

– - Съ вами бывало,-- повторилъ Яценко.-- Такъ что госпожа Фишеръ немного васъ ревновала?

– - Да, я думаю, съ ея стороны было нeкоторое увлеченье.

– - Но связи между вами не было, вы на этомъ стоите по прежнему?

– - Да, стою...

– - Господинъ Загряцкiй,-- сказалъ рeшительно, съ силой въ голосe, слeдователь,-- бросьте вы это! Я прекрасно понимаю тe причины, по которымъ вы считаете нужнымъ скрывать правду: вы думаете, что, поскольку ваша связь съ госпожей Фишеръ не доказана, постольку отсутствуютъ и мотивы преступленья. Но понимаете ли вы значенiе того, что вы сейчасъ сказали? Допустимъ, связи не было. Однако вы признали, что госпожа Фишеръ васъ любила, что она ревновала васъ къ другимъ женщинамъ. Значить, если-бъ вы того пожелали, если-бъ этого потребовалъ вашъ интересъ, вы всегда могли бы вступить съ ней въ связь или жениться на ней. Вотъ и мотивировка преступленья. {299} Вы въ сущности уничтожили все, на чемъ до сихъ поръ стояли. Вопросъ о связи теперь отступаетъ на второй планъ.

"Прихлопнулъ",-- подумалъ удовлетворенно Иванъ Павловичъ.-- "Ну, не совсeмъ, а все-таки прихлопнулъ".

Загряцкiй горящими глазами смотрeлъ на слeдователя.

– - Да, я былъ ея любовникомъ,-- вдругъ сказалъ онъ.

– - Вы были ея любовникомъ,-- повторилъ Яценко. Онъ помолчалъ немного, затeмъ заговорилъ съ новыми, сердечными интонацiями въ голосe.-- Такъ лучше, господинъ Загряцкiй, повeрьте мнe, я не желаю вамъ зла. Въ вашемъ положенiя лучше всего вступить на путь чистосердечнаго признанiя.

Загряцкiй опять засмeялся.

– - Вы это объ убiйствe? Нeтъ, я этого удовольствiя вамъ не сдeлаю. Я не убивалъ Фишера, господинъ слeдователь.

– - Вы не хотите сказать правду, это ваше дeло. Но я васъ предупреждаю...

– - Вамъ не о чемъ меня предупреждать! И не думайте, что я попался въ вашу ловушку. Если я нравился женщинe, то изъ этого никакъ не слeдуетъ, что я могъ на ней жениться. Нeтъ, я еще раньше рeшилъ сказать правду... Рeшилъ сказать все то, что могу сказать!
– - вскрикнулъ онъ.