– - Я очень, очень рада, что вы с?о?г?л?а?с?и?л?и?с?ь играть,-- сказала она, медленно вскинувъ на него глаза, какъ дeлаютъ въ "первомъ планe" кинематографическiя артистки. Витя такъ и вспыхнулъ отъ счастья и отъ гордости. На Мусe было зеленое, расшитое золотомъ, закрытое платье со стоячимъ мeховымъ воротникомъ и съ мeховыми маншетами,-- его замeтили всe гости, а Глафира Генриховна была имъ, видимо, потрясена. Это въ самомъ дeлe было въ осеннiй сезонъ у?д?а?р?н?ы?м?ъ платьемъ Муси: портниха Кременецкихъ скопировала послeднюю модель Ворта, еще никому неизвeстную въ Петербургe.

Совeщанiе происходило въ будуарe. Гостей собралось немного. Преобладала молодежь. Былъ, однако, и князь Горенскiй, принятый молодежью, какъ свой. Въ плотномъ, красивомъ, очень хорошо одeтомъ человeкe, сидeвшемъ на диванe подъ портретомъ Генриха Гейне, Витя съ радостнымъ волненiемъ узналъ извeстнаго актера Березина, котораго онъ зналъ по сценe и по газетамъ, но вблизи видeлъ впервые. Этимъ знакомствомъ можно было похвастать: Березинъ, несмотря на молодые годы, считался однимъ изъ лучшихъ передовыхъ артистовъ Петербурга.

– - Сергeя Сергeевича, вы, конечно, знаете? Сергeй Сергeевичъ согласился руководить нашимъ спектаклемъ,-- сообщила Витe Муся.

– - Ахъ, я вашъ поклонникъ, к?а?к?ъ ?в?с?e, -- сказалъ комплиментъ Витя. Онъ потомъ долго съ удовольствiемъ вспоминалъ это свое замeчанiе. Березинъ снисходительно улыбнулся, склонивъ {215} голову на бокъ. Признанный молодежью актеръ былъ со всeми ласковъ, точно заранeе благодаря за восхищенiе, которое онъ долженъ былъ вызывать у людей, въ особенности у дамъ.

Вслeдъ за Витей въ будуаръ вошелъ медленными шагами, съ высоко поднятой головою, со страдальческимъ выраженiемъ на лицe, поэтъ Беневоленскiй, авторъ "Голубого фарфора".

– - Ну, теперь, кажется, всe въ сборe,-- сказала, здороваясь съ нимъ, Муся.-- Мы какъ разъ были заняты выборомъ пьесы. Платонъ Михайловичъ Фоминъ предлагаетъ "Флорентiйскую трагедiю" Уайльда. Но Сергeй Сергeевичъ находить, что она намъ будетъ не по силамъ. Я тоже такъ думаю.

– - Трудно намъ будетъ,-- подтвердилъ, качая головой, Березинъ.

– - Не трудно, а просто невозможно.

– - Alors, je n'insiste pas... Со мной какъ съ воскомъ,-- сказалъ Фоминъ.

– - А что бы вы сказали, господа, объ "Анатолe" Шницлера?
– - освeдомился князь Горенскiй.

– - Играть нeмецкую пьесу? Ни за что!

– - Ни подъ какимъ видомъ!

– - Господа, стыдно!
– - возмущенно воскликнулъ князь.-- Тогда ставьте "Позоръ Германiи"!

– - Давайте, сударики, сыграемъ съ Божьей помощью "Медвeдя" или "Предложенiе",-- сказалъ Никоновъ своимъ обычнымъ задорнымъ тономъ горячаго юноши. Фоминъ пожалъ плечами.

– - Лучше "Хирургiю",-- язвительно произнесъ поэтъ, видимо страдавшiй отъ всeхъ тeхъ пошлостей, которыя ему приходилось слушать въ обществe.

– - Мы не въ Чухломe. {216}

– - Вы бы въ самомъ дeлe еще предложили "Меблированныя комнаты Королева",-- набросилась на Никонова Муся.

– - И расчудесное дeло!..

– - Перестаньте дурачиться... Господа, я предлагаю "Бeлый ужинъ"...

– - Rostand?
– - спросилъ Фоминъ.-- Хорошая мысль. Но тогда, разумeется, по французски?

– - Разумeется, по русски, что за вздоръ!

– - Есть прекрасный переводъ въ стихахъ.

– - Стихи Ростана!
– - тихо простоналъ Беневоленскiй.

– - Конечно, по русски.

– - По русски, такъ по русски, со мной какъ съ воскомъ...

– - Я нахожу, что Ростанъ...

Березинъ постучалъ стальнымъ портсигаромъ по столу.

– - Господа,-- произнесъ онъ съ ласковой улыбкой,-- на нeкоемъ сборищe милыхъ дамъ предсeдательница, открывая засeданiе, сказала "Mesdames, времени у насъ мало, а потому прошу всeхъ говорить сразу".-- Онъ переждалъ минуту, пока смeялись слушатели, тихо посмeялся самъ и продолжалъ: -- Такъ вотъ, чтобъ не уподобиться оной предсeдательницe и оному собранiю, рекомендую ввести нeкiй порядокъ и говорить поочередно.

– - Я присоединяюсь...

– - Я предлагаю избрать предсeдателя,-- сказала Глафира Генриховна.

– - Сергeя Сергeевича... Сергeй Сергeича...

– - Ну, разумeется.

– - Сергeй Сергeевичъ, берите бразды правленiя.

– - Слушаю-съ: беру... {217}

– - Прошу слова по личному вопросу,-- сказалъ князь Горенскiй.-Господа, если вы выберете пьесу въ стихахъ, честно говорю заранeе: я пасъ. Воля ваша, я зубрить стихи не намeренъ.

– - Ну, вотъ еще!

– - Князь, вы прозаикъ,-- пошутилъ Фоминъ.