– - До какого часа вы играли въ шахматы? {109}

– - Кажется, до семи или семи съ четвертью... Затeмъ я поужиналъ. Рейтеръ не ресторанъ, но тамъ всегда можно получить дежурное блюдо, а я по вечерамъ мало eмъ. Я спросилъ сосиски съ картофелемъ и бутылку пива. Но, право, не знаю, долженъ ли я вамъ это сообщать, господинъ слeдователь,-добавилъ съ улыбкой Загряцкiй,-- вeдь это подводитъ кофейню: спиртные напитки теперь запрещены. Мнe по знакомству даютъ пиво... Надeюсь, вы не сдeлаете изъ этого исторiи...

– - Долго ужинали?

– - Нeтъ, минутъ двадцать.

– - Такъ... Дальше?
– - разсeянно спросилъ Яценко, перебирая бумаги въ папкe и какъ бы потерявъ интересъ къ предмету разговора.

– - Затeмъ я отправился въ кинематографъ.

– - Въ кинематографъ?-- повторилъ Яценко.-- Въ какой именно?

– - Въ "Солей".

– - Такъ-съ. Оставались тамъ до конца спектакля?

– - До самаго конца. Я всегда остаюсь до конца, хоть и глупо, конечно, смотрeть всю эту дребедень. Но я люблю, отдыхаешь все-таки.

– - Когда кончился спектакль?

– - Думаю, такъ въ половинe двeнадцатаго или еще немного позже.

– - Вeрно, вы и въ кинематографe встрeтили знакомыхъ?

– - Знакомыхъ?
– - переспросилъ Загряцкiй и задумался.-- Нeтъ, тамъ знакомыхъ не встрeтилъ.

– - Жаль, именно тамъ важно было бы кого-нибудь встрeтить. Никого не встрeтили?

– - Къ сожалeнiю, никого.

– - Жаль... Но, можетъ быть, васъ видeли служащiе? Вы билетъ взяли при входe? {110}

– - Разумeется... Только едва ли кассирша могла меня видeть. Она изъ-за своей сeтки ни на кого не смотритъ, занята билетами и сдачей.

– - Какъ же вы напередъ знаете, что она васъ не видeла? Но если не кассирша, то ужъ, вeрно, капельдинеръ васъ видeлъ, показывая вамъ мeсто?

– - Можетъ быть... Впрочемъ, я нeсколько опоздалъ къ началу и вошелъ, когда въ залe было темно.

– - Экая досада! Такъ и капельдинеръ не видeлъ?.. Какой билетъ вы взяли?

– - Кресло, въ рубль двадцать. Это въ среднемъ пролетe.

– - Вы твердо помните цeну?

– - Да, я всегда беру въ рубль двадцать.

– - Значить, вы часто бываете въ этомъ кинематографe?

– - Да, довольно часто.

– - Довольно часто,-- повторилъ Яценко, удовлетворенный тeмъ, что подтвердилась его догадка, впрочемъ не имeвшая отношенiя къ дeлу.-- Такъ... Въ антрактахъ между картинами залъ освeщается, вы, вeрно, замeтили, съ кeмъ вы сидeли рядомъ?

– - Кажется, слeва былъ какой-то господинъ съ сeдой бородой. А съ другой стороны никого не было: я сидeлъ у прохода.

– - Вы не разговаривали съ вашими сосeдями?

– - Нeтъ. Кто же разговариваетъ съ незнакомыми?

– - Отчего, бываетъ, могли обмeняться нeсколькими словами, Можетъ, съ тeми, кто сидeлъ спереди или сзади васъ? Тамъ какiе люди сидeли?

– - Не помню, какiе. Кажется, впереди и вообще никого не было. {111}

– - Такъ вы за весь вечеръ ни съ кeмъ не обмeнялись словомъ? Ну, можетъ быть, толкнули кого-нибудь и извинились? Можетъ, было что-либо такое, что дало бы намъ возможность вызвать вашихъ сосeдей посредствомъ публикацiи въ газетахъ?

– - Нeтъ, кажется, ничего такого не было.

– - Очень жаль. Это чрезвычайно досадно.

– - Согласитесь, однако, господинъ слeдователь, я не могъ предвидeть, что на слeдующiй день меня заподозрятъ въ убiйствe и что мнe придется устанавливать alibi.

– - Разумeется, но согласитесь и вы, что это довольно странное стеченiе обстоятельствъ: весь день, съ утра, вы были на людяхъ, вы помните точно все расписанiе дня по часамъ... Даже удивительно, правду сказать, до чего вы точно это помните: вeдь для васъ это былъ самый обыкновенный день, такой же, какъ другой, а вы всe часы и минуты такъ хорошо помните... Право, можно было бы подумать, будто вы знали заранeе, что надо будетъ все это сказать точно.

– - Позвольте, позвольте, господинъ слeдователь, я никакихъ м?и?н?у?т?ъ не называлъ! Я указалъ только часы и, разумeется, лишь приблизительно. Это было позавчера, я могу помнить, что позавчера дeлалъ. А если бы я не помнилъ и не могъ указать часовъ, то ужъ это вы, навeрное, обернули бы противъ меня. Что-жъ это такое получается!..

– - Я хочу сказать, что вы твердо помните все расписанiе дня и можете удостовeрить свидeтельскими показанiями, гдe вы были до самаго вечера. Вездe васъ знаютъ и въ лицо и по фамилiи, а гдe не знаютъ, какъ, напримeръ, въ воинскомъ присутствiи, тамъ вы по случайности называете фамилiю. Но вотъ вечеромъ, какъ разъ въ часы, когда {112} былъ убитъ Фишеръ, васъ рeшительно никто не видeлъ и вы никого не видeли. Это странно... Впрочемъ, можетъ быть, вы напрасно думаете, что никто васъ тамъ не видалъ. Вы какъ были одeты?