— Ты права, не прощаю, — кивнул он. — Пойми, один единственный приказ, противоречащий моей воле, отданный за моей спиной — это еще полбеды, но, единожды ступив на этот путь, Отар может действовать так и дальше, а это уже становится опасным.

— Но он делает это, чтобы защитить вас! — возразила циркачка, качнув головой. — Я не хочу оправдывать его, мой царь, но…

— Но именно этим ты и занимаешься, — усмехнулся Бэстифар.

Циркачка мучительно поморщилась, и аркал участливо положил ей руку на плечо.

— Ийсара, я понимаю, что ты не хочешь смерти Отара, потому что будешь винить в ней себя, будешь думать, что донесла на него и подписала ему смертный приговор.

— А разве это не так? — едва слышно спросила она. Бэстифар снисходительно качнул головой.

— Нет, — заверил он. — И, если тебя это утешит, я не намерен убивать Отара. Это совершенно лишнее: его заведут в могилу его собственные действия, как это ни прискорбно.

Девушка непонимающе приподняла брови, и аркал, кивнув, пояснил:

— Если оценить ситуацию объективно, Мальстен Ормонт — самое опасное существо из всех, кого я когда-либо встречал. У него мощнейший дар, и, готов поспорить, пока еще никто не нашел способ этот дар сдержать. Если бы Мальстен захотел власти над Арредой, ему бы, пожалуй, ничего не стоило ее получить, но наш друг — не охотник до мирового господства. Он больше любит применять свои силы ради красоты, а не ради войны. В бой Мальстен вступает, только когда видит в чем-то угрозу для самого себя или своих близких, и вот здесь-то на арену и выходит враждебно настроенный Отар Парс с мечом наперевес.

Ийсара тяжело вздохнула.

— Если бы только был способ переубедить командира…

— Его нет, — покачал головой Бэстифар. — Отар непоколебим и упрям, как бес. Ради того, что он полагает высшей целью — то есть, ради моей защиты — он пойдет на все, даже на то, чтобы ослушаться моего прямого приказа. Его не будет волновать цена, которую придется за это заплатить. Так воспитывают кхалагари, — аркал выдержал недолгую паузу и продолжил, качнув головой. — Поэтому тебе не стоит винить себя ни в чем, Ийсара. С твоим доносом или без — Отар все равно погибнет. Это неизбежно.

Гимнастка нахмурилась.

— Вы не допускаете возможности, что командир Парс преуспеет?

Бэстифар снисходительно улыбнулся.

— Поверь, я видел, на что способен Мальстен на поле боя. Поэтому нет, дорогая, такой возможности я не допускаю.

Ночь выдалась безоблачной, лунный свет пробивался сквозь поредевшие кроны деревьев, позволяя Мальстену и Аэлин продолжать путь через лес. Не сговариваясь, они решили идти даже ночью, пока дорога оставалась различимой: близость Шорры — земли Карринга, на территории которой девять лет назад состоялась печально известная Битва Кукловодов — отчего-то угнетала обоих путников, и им хотелось как можно скорее миновать этот участок.

— Проклятье, как же здесь… жутко, — неуютно поежилась Аэлин, оглядываясь по сторонам и нарушая тяготящее молчание.

— Кажется, что идешь по кладбищу, хотя до Шорры не меньше четверти лиги к юго-востоку, — подтвердил Мальстен, прищуриваясь и стараясь различить дорогу впереди. — Странно, что мы пока не наткнулись, к примеру, на жилище аггрефьера: кто-нибудь из них вполне мог бы поселиться здесь.

— А почему в таком случае Теодор после Войны Королевств выбрал Везер, а не Карринг? — поинтересовалась Аэлин, искренне радуясь, что спутник на этот раз с энтузиазмом поддержал беседу.

Данталли пожал плечами.

— Не знаю. Я никогда не интересовался, если честно. Возможно, он счел, что здесь попросту захочет обосноваться множество его собратьев, и предпочел менее густонаселенное ими место?

— От этой мысли становится еще более неуютно, — усмехнулась Аэлин.

— Да уж, пожалуй, — Мальстен вернул спутнице усмешку и тут же вновь сосредоточенно посмотрел перед собой. — Проклятье, похоже, придется все же устроить привал до рассвета: дальше дорога почти неразличима, лес сгущается.

Аэлин вновь неуютно поежилась.

— Да, вижу, — протянула она и с явной неохотой согласилась. — Что ж, значит, придется заночевать здесь.

Мальстен понимающе улыбнулся.

— Мне здесь тоже не по себе, — ободряюще кивнул он, — но сама знаешь, чем чревато продолжать путь в такой темноте.

— Да, знаю, конечно, можешь не объяснять, — протянула Аэлин, мучительно поморщившись. — Не обращай внимания, я, честно сказать, ожидала, что так получится, когда мы решили двигаться этой дорогой, но ночевка близ Шорры все же была худшим из моих предположений: я надеялась, что мы минуем это место до темноты, но, похоже, боги рассудили иначе. Или только Крипп так рассудил, решив в очередной раз поиздеваться надо мной.