ФУТБОЛИСТ. А в принципе согласна?

ОЛЯ (разыгрывая экзальтацию). О, конечно, в принципе я за! Ты только забивай побольше голов, мой милый! Я хочу, чтобы мой рыцарь был в зените славы, чтобы слава его гремела по всем материкам и океанам, я хочу совершить с ним путешествие на летающей тарелочке! (Уходит.)

Футболист, мрачный, выходит на просцениум.

КИСТОЧКИН (показывая Треугольникову на Футболиста). Явление третье – те же и футболист. Привет, Буль! (Тихо.) Сейчас уж мы посмеемся.

ФУТБОЛИСТ. Привет, Женя!

КИСТОЧКИН. Буль, тут дружок у меня приехал с Севера, большой любитель футбола. Хочет с тобой познакомиться.

ФУТБОЛИСТ (здоровается с Треугольниковым). А что футбол…

КИСТОЧКИН. Что-то не пойму, Буль, – разочарование в футболе?

ФУТБОЛИСТ. А что футбол – каторга!

КИСТОЧКИН. Такие настроения в начале сезона? Придется сигнализировать в Центральный совет.

ФУТБОЛИСТ. А что такое футбол? Булыгу в ноги, полил в угол, тащи, рабочий!

КИСТОЧКИН (в восторге). Я ведь тебе, Петька, обещал паноптикум – смотри, какой прекрасный человек!

ФУТБОЛИСТ (обращаясь в зал). А что футбол? Говорят, извилины стираются, когда играешь головой. Смотри, говорят, знаменитый футболист идет, а сами потом хихикают: ну и будка, мол, шесть на шесть. В консерваторию, говорят, футболисты не ходят, и вообще все они – пижоны и дураки. Мне Беккенбауэр как-то говорит: плюнь, говорит, Булька, на них на всех и развивай прыгучесть, твои, говорит, ноги золото могут делать. А что для меня футбол? Может, для меня настоящий футбол только и был, когда пацаном на Хорошевке мяч гонял. А иной раз в спортлагере забудем, что мы знаменитые, золотые, такие-растакие, и вот тогда бывает настоящий футбол. А если мы в режиме, значит, на девочек и не гляди, а после игры и самому тебе все до лампочки. А я ее люблю, как моряк с парусного корабля, а она как туманное виденье. А вы говорите – футбол! (Уходит.)

КИСТОЧКИН (изнемогает от смеха). Ой, ой, вот потеха-то…

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Такая уж потеха…

На сцене появляется Оля. Она подходит к столику, за которым в прежней позе сидит Светлана.

ОЛЯ. Здравствуй, Света!

СВЕТЛАНА. Здоровались уже.

ОЛЯ. Что ты делаешь?

СВЕТЛАНА. Готовлюсь к экзаменам.

ОЛЯ. Разве осенью готовятся к экзаменам?

СВЕТЛАНА. Нынче весна, ты что, забыла?

ОЛЯ. Так не готовятся – без книг и без конспектов.

СВЕТЛАНА. Да я и не готовлюсь, кто тебе сказал? Я просто думаю. Я такая девушка – мучающаяся, думающая…

ОЛЯ. О чем ты думаешь?

СВЕТЛАНА (встает). Дать Кисточкину или нет?

ОЛЯ (вздрогнув). Ты его любишь?

СВЕТЛАНА. Ну!

ОЛЯ. А он тебя?

СВЕТЛАНА. У-у-у!

ОЛЯ (неожиданно начинает плакать в три ручья). Такая, да? Такая стала?

СВЕТЛАНА. Брось, не плачь, все заживет.

ОЛЯ (сквозь слезы). Ты красивая, гордая, грубая, тебе двадцать лет… Вон ты какая – милая моя…

СВЕТЛАНА. Тебе нравится Кисточкин?

ОЛЯ. Нет! Наверное, только мне он и не нравится. Все в нашем доме от него в восторге – и умница, и весельчак, и красавец, стильный такой и путешественник, а мне он не нравится.

СВЕТЛАНА. Почему?

ОЛЯ. Потому, что он не без странностей.

СВЕТЛАНА (поет, явно кого-то пародируя). Осень пришла, пора моей мечты…

ОЛЯ. Ведь ты сказала – весна…

СВЕТЛАНА. Господи, а не все ли равно? (Садится и снова отрешенно смотрит прямо перед собой.)

Оля смотрит на нее, отступает на шаг, еще на шаг, и, закрыв лицо руками, убегает.

Завтрак у Принцкеров подходит к концу. Марк Борисович уже встает, причесывает свою редкую шевелюру.

МАМА ПРИНЦКЕР. Нет, Марк, ты не прав – сейчас нужно все внимание семьи сосредоточить на Оле. Это очень рисковый возраст, и появляются опасные настроения.

Принцкер пожимает плечами. (

БАБУШКА (Маме). Деточка, ты не права. Ведь так бывает всегда. Я хорошо помню свою юность – сколько грез, сколько фантазий…

МАМА ПРИНЦКЕР. Мама, ваша юность проходила в другую, принципиально другую эпоху. Марк, послушай!

ПРИНЦКЕР (смотрит на часы). Прошу тебя, быстрее, я опаздываю на работу.

МАМА. Дело в том, что я обнаружила у Ольги, случайно увидела, наткнулась буквально, вот на это письмо.

ПРИНЦКЕР. Я опаздываю, давайте вечером…

МАМА. Стыдись, Марк, речь идет о судьбе твоей дочери. И потом, ты уже занимаешь такое положение, что можешь опоздать на несколько минут.