Игорь в растерянности отходит.

БУФЕТЧИЦА (высовывается из ларька и расплывается в любезной улыбке). Молодой человек, хотите судьбишку свою узнать? Совершенно бесплатно.

ИГОРЬ (в страхе). Поди ты, знаешь куда!

Буфетчица возвращается в свое прежнее состояние.

КИСТОЧКИН (показывая Треугольникову на Игоря). Вот еще один уникум. Джазмен.

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Да, у вас тут не соскучишься.

КИСТОЧКИН. Двадцать один год, а уже ребенка завел, живет в скудости. Раньше халтурил в группах и неплохо зарабатывал, а сейчас вообразил себя гениальным трубачом и репетирует без конца для какого-то неведомого сказочного концерта, которого никогда не будет. Работает на каком-то заводе подсобником, за 60 дубов в месяц. Принципы, понял? Служенье муз не терпит суеты.

ИГОРЬ (проходит мимо них). Привет! Кир на весь мир с утра пораньше?

КИСТОЧКИН (явно играя для Треугольникова). Игорь, мы тут спорим с товарищем о Джоне Маклафлине. Как ты к нему относишься?

ИГОРЬ (сразу преображается). Я всегда сочувствовал Джону! Всегда сочувствовал его поискам!

КИСТОЧКИН (Треугольникову). Ты понял, он сочувствует Джону Маклафлину! (Игорю.) А у самого у тебя к чему больше душа лежит?

ИГОРЬ. Я стараюсь играть в разных манерах и в разных составах, но больше всего, как ни странно, люблю диксиленды.

КИСТОЧКИН (Треугольникову). Сейчас скажет: в них есть мечтательность и наивный секс.

ИГОРЬ. В них есть мечтательность и наивный секс.

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Ну и дела!

КИСТОЧКИН (Игорю). Вот товарищ с Севера приехал, он не понимает твоей любви к джазу. Строителям коммунизма, понимаешь ли, джаз не нужен, рок не нужен, вся эта херня не нужна. Им песни нужны, романтика!

ИГОРЬ (запальчиво). Это ошибка, заблуждение. Джаз – ведь это тоже романтика, товарищ! О, будет когда-нибудь у меня огромный потрясный концерт! Товарищ, я берусь в один вечер привить вам любовь к джазу!

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Продолжай, продолжай, кореш!

Игорь берет трубу и начинает играть свою тему. Он играет, закрыв глаза, забыв обо всем на свете.

КИСТОЧКИН (Треугольникову). Смешно?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ (хмуро). Очень.

КИСТОЧКИН (Игорю). В молочную кухню опоздаешь, парень

Игорь играет.

КИСТОЧКИН. Игорь, за прикормом опоздаешь!

Игорь играет.

КИСТОЧКИН. Ох, достанется тебе от Элки!

Игорь играет.

КИСТОЧКИН. Кочумай!

ИГОРЬ (кончает игру). Что?

КИСТОЧКИН (подходит к нему). Тебе башли нужны?

ИГОРЬ (жалко бравируя). Башли мне всегда позарез.

КИСТОЧКИН. На!

ИГОРЬ. С какой стати?

КИСТОЧКИН (усмехается). За игру.

ИГОРЬ. Хм, первый раз мне забашлили за такую игру. (Берет деньги, уходит.)

КИСТОЧКИН (Треугольникову). Смех, правда?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Такая уж потеха…

На сцене в пространстве между столом Принцкеров и столом Аброскина встречаются Оля и Футболист.

ФУТБОЛИСТ. Привет. Ты куда?

ОЛЯ. Я никуда. А ты?

ФУТБОЛИСТ. Я на тренировку.

ОЛЯ. А-а-а-а… (Равнодушно отворачивается.)

ФУТБОЛИСТ. Ну, значит, как там насчет жизненных планов?

ОЛЯ (манерно). По общему мнению, ты – малоперспективный товарищ.

ФУТБОЛИСТ. Ошибка. Если хочешь знать, только еще иду к зениту славы. Если хочешь знать, сочетаю в себе качества силового игрока с тонким пониманием тактики. А дальше что – тренерские курсы, профессия не хуже других. Материально тебя обеспечу…

ОЛЯ (кокетничает). А морально? А духовно? А в смысле любви?

ФУТБОЛИСТ. Уровень повышу, не волнуйся. А в смысле любви… (Пытается ее обнять.)

ОЛЯ (разрешает себя обнять, но сразу отскакивает). О чем ты говоришь? Ведь я еще несовершеннолетняя.