Особенно сложными оставались наши интимные отношения.

– Ты – холодный. Я тебя абсолютно не чувствую, как мужчину, - как-то, в порыве откровенности, заявила она. – Ты какой-то призрак, а не человек!

Больно, до слез, было это слышать! Ну, что же, она была недалека от истины.

А еще Вера настаивала, чтобы я добивался пересмотра моего дела и полной реабилитации. Несколько раз писались заявления в соответствующие инстанции.

И, наконец, наши действия увенчались успехом! Я был полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Это радостное событие по времени почти совпало с переездом в город с красными черепичными крышами – на родину,

Я тут многое «помнил», хотя, на самом деле, бывал здесь лишь однажды и недолго.

С работой здесь казалось посложнее. Но, уже спустя неделю, Вера привела меня в гости к своему старому хорошему знакомому. Яким Несторович Затуливитер работал начальником сборочного цеха автомобильного завода.

Он посмотрел на меня хитроватыми глазками, его полненькие пальцы подержали минуту документы о реабилитации.

– Ну, щож, пидешь учиться на токаря. И возьмем в цех. Так, що уважу, Веруня, нэ видмовлю, - пообещал он Вере, произнося фразы с легким украинским акцентом.

Так я получил первую пристойную работу.

После окончания курсов стал работать токарем. И тут у меня открылась склонность к чтению книг, причем на разных языках. Неведомо откуда пришли знания английского, немецкого, французского. Мне открылся богатый мир литературы и, все свободное время, я стал жадно читать, доставая через знакомых редкие книги мистического, таинственного содержания…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ТЕНЬ ОТЦА

Я дочитывал этот лист, сидя за надежными стенами дачи. За окном гремела, раскатывалась, скакала бесами, стучала в окна непогода. Льдистые струи заливали стекла. Свет потух, пришлось зажечь лампу, поэтому в доме слегка попахивало керосином.

Письмо обрывалось, хотя на листе еще оставался бело-желтый островок свободного места. Я еще раз осмотрел листы и конверт – ничего похожего на продолжение не было!

Потерялось? Или отец просто не дописал письмо? А где же повествование о дальнейшей жизни? А свидетельства о таинственных угрозах в письмах?

Я еще раз тряхнул страницами книги Александра Грина. Увы, великий романтик, отдав мне часть своих тайн, более ничем не желал делиться.

Но и прочитанное ошарашило меня!

Я вышел и сел на веранде, глядя на полосующий дождь.

Стало влажно. Блекло-зеленая гамма омыла окружающий мир, а вечер опустил темную вуаль.

Мысли роились, выкладываясь в ровные цепочки. Что я узнал об отце? Получается, что он фантом, призрак, кем-то вызванный из небытия, и пришедший в мир для чего-то, для каких-то задач. Для каких? Судя по исповеди отца – его явили, и он попал, как кур в ощип… Страшный арест, заключение…Кто это сделал? Зачем? По чьей злой воле так мучили живое существо, ставшее мне отцом, умевшее, при всех своих странностях, любить, заботиться, передавать все лучшее, что накоплено на протяжении жизни?

Но, кто же мой настоящий отец? Видимо автор того самого загадочного письма с угрозами! Письма, фактически убившего человека, который так много значил для меня в этой жизни. Человека, пришедшего одним весенним вечером в старом поношенном пальто, который принял, поддержал, воспитал меня. Что бы там ни было, он остается для меня отцом! А человек, предавший мою мать и меня, вряд ли может претендовать на высокое звание отца…

Так я сидел и размышлял, глядя в мокрый мир, и мне стало грустно и тоскливо.

«Все же надо разыскать этого физического моего отца… Но, как это сделать? Поехать в Пустоозерск?» И еще - отец писал об архиве Щедрова. Забрал ли он этот архив?

Я еще долго размышлял, но к какому-то конкретному решению не пришел.

Черная тьма накрыла поселок, обернула в серые тени мокрые деревья и кусты.

Мне захотелось поговорить с Наташей.

Надо было оживить старый телефон, стоявший на даче. Я включил его и взялся за пыльную трубку, не веря, что это удастся, так как я даже не помню, платили ли мы в последние годы за этот телефон. К моему удивлению трубка загудела, и я набрал хорошо знакомый номер. Трубку взяла мама Наташи.

– А Наташи дома нет.

– Как нет? – удивился я. – Она у подруги?

– Она пошла на скрипичный концерт. Простите, а с кем я говорю? С Юрой? Юра, а разве она не с вами пошла на концерт?

Я ответил отрицательно, попрощался и повесил трубку.

Когда ваша девушка уходит поздним вечером на какой-то концерт, одна, или с кем-либо – это удивляет и напрягает…

Я задумался над этим обстоятельством. Погасил лампу и вышедши вновь на веранду, уселся в кресло, закутался пледом и стал смотреть на дождь. Настроение было паршивое.