– Какая досада, - прогремел он. – Вы считали себя такими умными, правда? Но никто никогда по-настоящему не одерживает верх надо мной. А я отлично умею изобретать наказания для тех, кто идет против моей воли. Отныне и до конца времен у вас у всех будет весьма скверная жизнь. Поверьте.

– Я не твоя, - произнесла Марсия. – Ты ничего не можешь мне сделать.

– Почему ты так уверена в этом? – прогремел в ответ дядя Юлион.

Гэлли в отчаянии подняла взгляд на его выпирающий под рубашкой живот. «А ведь всё шло так хорошо!» – подумала она. Но когда Марсия сердито ответила:

– Потому что я величайшая ведьма из всех, что когда-либо жили!

Что-то в той стороне привлекло внимание Гэлли. Посмотрев, она обнаружила, что Флейта, опустив руку вдоль тела, жестами показывает ей, чтобы она вытащила звезду из лука Ориона. Гэлли не посмела кивнуть. Она лишь едва опустила подбородок и потихоньку, осторожно поднесла руку к самому маленькому карману и начала расстегивать его.

– Что ты сделал с Орионом? – вдруг спросила Гармони, и сердце Гэлли пропустило удар в страхе, что дядя Юлион заметит ее действия.

– С Орионом? – прогудел дядя Юлион. – Конечно, снова поместил его среди звезд – на этот раз навсегда. Астеропа тоже там – так далеко от него, как только можно.

– Но почему они не могут быть вместе? – спросил Трой.

– Потому что они вызвали мое неудовольствие, - прогрохотал дядя Юлион. – Этот человек – ловелас.

– Как и ты, - заметил Трой.

– Именно. Мне не нужны конкуренты, - прогудел дядя Юлион. – Ты, мой мальчик, теперь проведешь вечность в наказании за свою дерзость. Я еще не решил, что с тобой сделать, но знаю, что ты никогда, никогда не начнешь строить свой город.

Пока они говорили, Гэлли расстегнула карман и почувствовала, как звезда – крошечная, теплая и едва слышно шипящая – закатилась в ее ладонь. Флейта осторожно встал рядом с ней с одной стороны, а Скрипка – с другой.

– Когда я скажу: «Давай», - едва слышно прошептал Флейта, - вдави в него звезду так высоко, как сможешь дотянуться.

– Это совершенно несправедливо, - громко сказала Меропа. – Я считаю, мы все уже достаточно наказаны.

– А я – нет, - возразил дядя Юлион. – Ты, милая женщина, вернешься туда, где была. Как и ты, Сизиф. Только теперь это будет больно. Что касается этой Гэлли… Где Гэлли?

Гэлли была настолько ниже всех остальных, а дядя Юлион – таким громадным, что ему сложно было разглядеть ее среди толпы на балконе. Флейта ухмыльнулся Скрипке, Скрипка кивнул Флейте, и оба услужливо подхватили Гэлли и подняли ее к широкому лицу дяди Юлиона. Гэлли показалось, что она перемещается наверх вдоль обтянутого рубашкой живота чуть ли не полмили.

– Давай! – велел Флейта.

Гэлли вытянула руку со звездой и изо всех сил вдавила ее в центр выпяченной груди дяди Юлиона. Одно мгновение звезда мерцала там, а потом начала растворяться в его гигантском теле.

Дядя Юлион издал странный звук, похожий на очень низкие ноты органной трубы, и начал растягиваться. Он растягивался и растягивался, и, расширяясь, становился бледнее и газообразнее и по мере того, как становился бледнее, удалялся задом наперед. Жгучий холод слетел с него. И он стал удаляться так быстро, что вскоре Гэлли поняла, что он превратился в шар – большую, мрачную, желтоватую штуковину, – который растягивался и отступал прочь, и растягивался по мере удаления, пока не стал желтым диском, покрытым мутно-красными пятнами и полосами. Потом он стал сияющим кружком, и наконец – большой яркой звездой высоко в небесах.

– А, - произнесла Гармони. – Планета Юпитер.

– Да, - ответил Флейта. – В качестве планеты он никому не сможет причинить вреда.

– Не считая обычного влияния, которое оказывают звезды, - добавил Скрипка. – А оно в большинстве своем приятное.

Они оба ухмыльнулись Гэлли, опустив ее обратно на балкон.

– Идем теперь, - объявила Марсия. – Мне нужен мой лес.

Хижина тут же затряслась на негнущихся ногах и пронесла их по территории промышленного владения, которое теперь выглядело потрепанным и заброшенным, а потом – спустя поразительно маленькое количество шагов – они оказались на склоне горы, усеянной соснами. Еще через несколько шагов хижина остановилась на ровном месте, с которого они могли видеть внизу добропорядочный серый город, где жила тетя Элли.

Все, кроме Марсии, спустились по лестнице. Гэлли была последней, поскольку задержалась, чтобы обнять Марсию. У той снова сделался крайне удивленный вид, как будто ни у кого никогда не появлялось желание обнять ее.

– Я приду навестить вас в мифосфере, - крикнула Гэлли, в свою очередь спустившись.

Она подбежала к родителям и взяла их за руки. «Теперь я могу жить с ними! – с ощущением блаженства подумала Гэлли. – Больше никакой бабушки. И я могу становиться кометой, когда захочу».