Она не ответила.

По дороге через город их один раз остановили, но Свон громко объявил, что они едут по поручению короля, и ангрид, вставший у них на пути, с ворчанием посторонился.

Рынок оказался больше и беднее, чем ожидал Тауг; за прилавками стояли в основном представители человеческого племени. Порасспрашивав и поторговавшись, они купили огромную телегу, грубо сработанную и почти новую, а также четырех волов, чтобы тащить повозку. Затем Свон принялся покупать самые разные продукты питания, приказав рабам погружать все на телегу.

Маленькая ручка нашарила руку Тауга:

– Он переплачивает.

У Тауга отвисла челюсть.

– Что ты здесь делаешь?

– Сопровождаю вас. Я боялась, вдруг вы попадете в беду и вам понадобится помощь. Вы сказали, что собираетесь на рынок, вот и я пришла сюда.

Покачав головой, Тауг поднял Этелу и поставил на бочку.

– Ты знаешь, что тебе не следовало уходить из замка. Я запретил тебе. Ты поступила дурно.

– Если для того, чтобы помогать вам, мне придется поступать дурно, я буду поступать дурно. Я не такая маленькая, как вы думаете. Дайте руку.

Он протянул руку, и она прижала ее к своей груди.

– Чувствуете? Мама говорит, теперь я буду взрослеть день ото дня.

Несмотря на чистоту своих помыслов, Тауг ощутил волнение в крови.

– Мы спали вместе, а вы даже не дотронулись до меня, только я и не хотела ничего такого. Я просто хотела, чтобы мы обнялись и, возможно, поцеловались.

Тауг судорожно сглотнул:

– Думаю, нам лучше подождать, пока…

Какой-то клыкастый ангрид указал пальцем на Тауга с Этелой и что-то проорал Свону. Потом резко повернулся и пошел на них с расставленными руками.

Но в следующий миг упал. Меч Свона мелькнул в воздухе слишком стремительно, чтобы Тауг успел увидеть, но половина клинка окрасилась красной кровью.

Ангрид корчился на утоптанной земле и с диким ревом продолжал ползти к Таугу, подтягиваясь на руках.

– Мы уходим! – прокричал Свон. – Рабы забираются на телегу, все до единого. Женщины, одна из вас правит волами.

Этелы на бочке не было. Тауг выхватил свой меч и отрубил два пальца от громадной ручищи, протянувшейся к нему. Не успев ни о чем подумать, он вскочил на Лэмфальта. Длинный кнут оглушительно щелкнул, точно переломленное копье, и Тауг увидел мать Этелы на сиденье возницы, и девочку рядом с ней. Ангрид с обнаженным мечом преградил путь телеге, крикнув остановиться и схватив одного из волов за рог. Кнут полоснул его по лицу, и он, пошатнувшись, отступил.

Тауг налетел на него на полном скаку и вогнал меч по самую рукоять.

Все вокруг пришло в смятение: великаны валом валили из близлежащих домов; Свон прокладывал путь в толпе с помощью коня и меча, обнаруживая невероятную отвагу; прилавки опрокидывались, корзины переворачивались и бугристые коричневые корнеплоды раскатывались под ногами. Одни рабы с истошными воплями разбегались в разные стороны, другие в панике залезали на телегу.

– Маргаритки и мантикоры! Маргаритки и мантикоры!

Пронзительно визжащий демон погонял волов черной ядовитой змеей, которая бешено извивалась, щелкала и раз за разом яростно жалила животных, покуда они не пришли в такую же ярость и не бросились вперед с опущенными рогами и диким ревом, грозя опрокинуть и подмять под копыта Свона, но все же промчавшись мимо.

Впереди уже показались огромные ворота Утгарда, когда у телеги отвалилось колесо. Шилдстар и его воины ненадолго приостановили натиск своих соплеменников, испуская страшные вопли и орудуя копьями, а в следующий миг по деревянному мосту легким галопом поскакал Гарваон, ведущий за собой отряд бледных от страха лучников и тяжелых всадников.

При виде них ангриды впали в совершенное бешенство. Тауг, считавший себя участником многих ожесточенных боев, понял, что до сих пор он плохо представлял, что такое настоящее сражение – когда ты без остановки рубишь и колешь мечом и под тобой убивают любимого коня; когда ты продолжаешь сражаться пешим и перебитая рука, которая должна держать щит, висит плетью; когда голос сорван от крика и силы на исходе, и в голове бьется единственная мысль, что Этела где-то здесь, в диком хаосе битвы.

Он увидел перед собой, почти на уровне груди, огромное колено и, собрав последние силы, треснул по нему Мечедробителем, а когда великан не упал, сжал палицу обеими руками и вновь нанес удар, хотя у него потемнело в глазах от боли и в ушах раздался хруст собственных костей.

– В замок! – Свон схватил за руку Тауга, едва не лишившегося чувств от нестерпимой боли. – Скорее!

– Этела! – выкрикнул Тауг, но Свон не слушал, и все, что Тауг провопил потом, казалось бредом даже ему самому.

В воздухе просвистела стрела, потом еще одна и еще. Звонкий голос прорезался сквозь шум битвы, сквозь дикие крики и звон мечей.

– Мы – ваша королева! Слушайте нас, все вы! Прекратите сейчас же! Мы приказываем! Мы, королева Идн!

– Грязная потаскуха!