– Она хранится в зале Утраченной Любви в Утгарде. Те, кто потерял любовь… Если верить слухам. Как я сказал, мне не удалось проникнуть туда. Те, кто потерял любовь, могут войти и найти утраченную любовь, иногда. – Мани вздохнул и втянул свою лоснящуюся черную голову поглубже в суму. – Я не терял любви. А если и потерял когда-то, я не помню, какая она была. Вот почему я не смог войти туда.

Опережая отряд на расстояние длинного полета стрелы, я скакал один по дороге, тянувшейся меж пустынных полей и лесов, и задавался вопросом, откроется ли передо мной дверь в зал Утраченной Любви.

– Вот здесь, – сказал Тауг и указал рукой. – Здесь они ковали кирки и лопаты – все инструменты.

Еще не успев договорить, он услышал низкие скрипучие голоса ангридов. Мгновение спустя один из великанов, тяжело ступая, вышел из-за угла дома. Он нес на плече киркомотыгу, но на поясе у него висел длинный меч, подобный тем, какими сражались Скоэл и Битергарм.

Свон и Тауг тронули лошадей, но он преградил им путь киркомотыгой.

– СТОЙТЕ!

Свон натянул поводья.

– Мы выполняем поручение короля. Ты рискуешь головой, препятствуя нам.

– Король умер!

– Неправда.

Ангрид угрожающе поднял мотыгу. Свон дал шпоры Мунрайзу и галопом промчался мимо великана к кузнице. Тауг рассмеялся.

– Эй, ты! Ты кто такой?

Тауг снял свой щит с луки седла и показал ангриду изображенного на нем белого грифона.

– А, один из чужеземных рыцарей.

– Раз ты называешь меня так, для тебя я буду рыцарем. Ты хочешь сразиться со мной?

– Месяц назад я убил дюжину южан покрепче тебя.

– Значит, мы сразимся здесь и сейчас. Один на один. – Приподнявшись на стременах, Тауг возвысил голос: – Уберите лук, сэр Свон.

Ангрид оглянулся. Тауг резко пришпорил коня, как недавно сделал Свон. Боевой меч, вытащенный из-за спины одной рукой и крепко сжатый обеими, вонзился инеистому великану под ребра и благодаря усилию Тауга и бешеной скорости Лэмфальта ушел в тело по самый эфес и вырвался у Тауга из рук, когда он на полном скаку пронесся мимо.

Тауг развернул Лэмфальта кругом и перевел с галопа на шаг. Киркомотыга валялась на дороге; ангрид стоял на коленях, согнувшись пополам над лужей крови. Он держался руками за бок, и Тауг на мгновение задался вопросом, пытается ли он вытащить меч, пронзивший внутренности, или же просто старается унять боль.

Ангрид тяжело повалился на землю. Тауг тронул Лэмфальта, а когда под копытами жеребца захлюпала дымящаяся кровь, спешился, оказавшись по щиколотку в крови, с трудом выдернул свой меч и протер клинок лоскутом, отпоротым от рубахи мертвого великана.

На проводившихся в кузнице торгах присутствовали несколько десятков ангридов, и некоторых Тауг узнал. Минут пять он наблюдал за происходящим, а потом, увидев открытую дверь в глубине помещения и изможденные лица в темноте за ней, пришпорил Лэмфальта и проехал прямо в дом.

– Лошадь. – Это был один из слепых рабов, работавших в кузнице. – Здесь лошадь.

– На ней сижу я, – сказал Тауг. – Ты боишься, что мы запачкаем пол?

– Я все подотру. – Исхудалая женщина выступила вперед и взяла Лэмфальта под уздцы. – Вы кто?

Тауг объяснил, и вскоре трое слепых мускулистых мужчин и две женщины собрались вокруг него. Он прочистил горло:

– Кто-нибудь из вас хочет вернуться в Целидон?

– Выбраться отсюда?

– Получить свободу?

– Вы это имеете в виду?

– Да вы шутите!

Последние слова произнес один из слепых кузнецов, и Тауг обратился к нему:

– Я не шучу, Вил, но могут возникнуть нешуточные сложности. По правде говоря, наверняка возникнут. Но, возможно, у нас все получится. Мы постараемся, если вы пообещаете помочь нам.

– Они должны продать нас, – сказал один из мужчин, – когда распродадут все остальное. Хозяин умер.

– Это я убил его, – признался Тауг. – У меня не оставалось выбора. Он хотел убить нас с Этелой.

– Вы забрали с собой девочку? – спросил Вил.

– Ее матушка думает, что она в замке, – сказала одна из женщин.

– Так и есть. Я увел Этелу отсюда прошлой ночью, а ваш хозяин пытался остановить нас. – Тауг глубоко вздохнул. – Выслушайте меня, ибо мы не станем ничего предпринимать, коли вы не захотите. Король – король Гиллинг – вправе забирать рабов у своих подданных, когда у него возникнет необходимость в них. Таков закон. Он…

– А, вот ты где! – раздался голос Свона, и он стремительно вошел в комнату через другую дверь, со щитом на руке и с обнаженным мечом.