– Понятно.

– Это симптом глобального процесса. Цивилизация не может вечно совершенствоваться. Мы живём в век материи. Посмотрите, что нас окружает. Вещи, вещи и ещё раз вещи. Целое море предметов, большинство из которых существует вовсе не для пользы человека. Они создаются во имя прогресса и являются его символами. Единственное их назначение - устаревать. А главный признак совершенства - соответствие своему назначению. Например, черви являются шедевром эволюции, ибо у них есть всё, что необходимо (рот, кишечник, кровеносная и нервная системы), но нет ничего, что им не нужно (глаза, конечности, шея). Упрощение тоже может быть совершенством.

– Мсье Фернен, неужели вам хочется, чтобы человечество стало похоже на червя?

Француз морщится от такой примитивной формулировки.

– Вы говорите, исходя из предположения, что червь отвратителен, - отвечает он.
– Однако данная предпосылка не объективна.

– Согласен. С точки зрения природы, червь совершенен. Вернее, был совершенен. До того, как течение эволюции на Земле кардинально изменилось. Видите ли, мсье Фернен, помимо так называемого естественного хода вещей существуют непредвиденные факторы. И они вступают в игру довольно часто, что, кстати, - как ни парадоксально - позволяет считать их частью естественного хода вещей.

Фернен несколько секунд смотрит на меня, переваривая услышанное. Я решаю воспользоваться паузой, чтобы закончить наскучившую мне дискуссию. Спасибо французу за то, что устроил мне перерыв, но и дальше слушать его высокопарное нытьё - благодарю покорно!

– Не думаю, что существование нашей фирмы имеет такое уж экзистенциальное значение, - говорю я.
– Право, мсье Фернен, не волнуйтесь за нас. Что бы не случилось, мы не оставим своих клиентов на произвол судьбы и чёрного рынка.

– Боюсь, вам самим придётся стать его частью.

– Не частью. Сутью.

Фернен поднимает брови.

– Я вижу, вы не из тех, кто покоряется, мсье Кармин.

– Вы сами сказали: больше никто не хочет подчиняться.

– Это верно, только одного желания мало. Необходимо иметь силу.

– Вы сомневаетесь во мне, мсье Фернен?

Француз окидывает меня внимательным взглядом.

– Я надеюсь остаться вашим клиентом при любом раскладе, - говорит он вместо прямого ответа.

– Мы всегда работали на радость людям. Ничто не помешает нам продолжить эту славную традицию.

Фернен встаёт.

– Что ж… Простите за беспокойство - к тому же, как я убедился, напрасное. Если не возражаете, я порекомендую вашу фирму одному доброму знакомому. Не так давно я узнал, что он испытывает потребность в вашей продукции.

– Конечно, мсье Фернен. Но я надеюсь, вы помните, что мы не имеем дела с олигофренами?

Фернен поднимает брови.

– Вы имеете в виду моего знакомого? Разве я дал повод…?

– О, нет, ни в коем случае!
– спохватываюсь я, осознав свою ошибку.
– Просто при последней нашей встрече вы упомянули, что ваш друг интересуется носителями данного заболевания.

Фернен кивает.

– Понятно, - говорит он, направляясь к двери.
– Нет, речь об ином моём знакомом. Маленькое недоразумение. Всего доброго.

Чёртов параноик! Припёрся только для того, чтобы изложить парочку своих вшивых мнений. Тоже мне философ. Энциклопедия задрипанных истин. Боится помереть и тешит себя мыслью, будто настал конец света.

Уходя из офиса, спрашиваю Милу, не забыла ли она про крыс.

– Нет, господин Кармин, - отвечает секретарша.
– Вы уверены, что они вам нужны?

– На сто процентов.

– Хорошо. Как скажете.

Не знаю, существует ли Бог. Хорошо, если да. В конце концов, в мире столько всего, о чём мы и не подозреваем. Когда-то люди понятия не имели о существовании электричества, но это не значит, что его не было.

Иногда я думаю: если Бога нет, то откуда в нас тоска по раю? Можно, конечно, объяснить это стремлением вернуться в утробу, но я, например, не хочу снова оказаться во влажной темноте. Я мечтаю о… В самом деле, о чём? Никогда не думал об этом. Пределом моих фантазий было купить офис на последнем этаже небоскрёба. Во всяком случае, меня совершенно точно не интересуют зелёные кущи, лужайки и клумбы, среди которых разгуливают животные. Всё это можно получить, заплатив программистам.

Некоторые называют виртуальность раем. Я - нет. Моя дочь в больнице, сын в бегах, полиция скоро начнёт дышать мне в затылок, конкуренты наступают на пятки, радетели нравственности ненавидят - разве это похоже на тихий уголок, где можно, позабыв о проблемах, насладиться покоем?

В Киберграде есть церкви и храмы самых разных религий, но я сомневаюсь, что Великий Архитектор, какое бы имя он ни носил, заглядывает в виртуальность, чтобы послушать молитвы верующих. С другой стороны, может, для него и нет разницы, откуда к нему обращаются.