– Уволиться?

– Уволиться, – повторил Берк. На мгновение Пату потерял дар речи.

– Вот так просто взять и уволиться? Но почему, скажи на милость?

– Не «так просто», Дуг. Ты сам знаешь почему.

– Из-за Кева?

– Главным образом да. А еще из-за Дюваля, Бардо и Сэчела. Я могу идти?

– Это невозможно! – Пату вскочил со стула и начал нервно расхаживать по кабинету. – Если ты из-за них бросишь работу, которую любишь, значит – они победили. Черт возьми, легко же ты сдаешься! Позволяешь им вмешиваться в твою жизнь, управлять твоими поступками.

– Может, так, а может, и нет. Если бы все было так просто.

Пату перестал бегать из угла в угол и взглянул на Берка.

– Что-то еще произошло?

– Мы с Барбарой разошлись. Пату отвел глаза, потом сочувственно посмотрел на Берка.

– Мне очень жаль. Вы разошлись на время?

– Нет, насовсем.

– Господи. Я видел, у вас не все гладко, но не подозревал, что дела до такой степени плохи.

– Я тоже, – признался Берк. – До вчерашнего вечера. Не буду утомлять тебя деталями, но, поверь мне на слово, наш разрыв окончательный. Я ушел и сказал, что она может сама выбрать причину для развода. Так что с семейной жизнью покончено.

– Мне очень жаль, – повторил Пату.

Берк тоже жалел о том, что брак, пусть даже не самый удачный, развалился. Особенно о том, как это произошло.

Берк сказал:

– Но вообще я в порядке. Правда. Это не вчера началось и длилось довольно долго. А что касается работы, то это тоже длится уже давно. Я сгорел, Дуг. В моем нынешнем состоянии тебе не будет от меня никакой пользы.

– Чушь. Ты лучший полицейский в отделе.

– Спасибо, конечно, но так будет лучше для всех.

– Послушай, Берк. У нас только что был неудачный процесс. Ты расстроен из-за разрыва с Барбарой. Сейчас неподходящее время принимать кардинальные решения. Возьми недельку отпуска…

Берк помотал головой, не дав Пату закончить.

– Нет, Дуг. Ты предлагаешь недельку отпуска. Это все равно что предлагать пластырь больному, нуждающемуся в операции на сердце.

– Ну, тогда, может, тебе на какое-то время оставить оперативную работу? – предложил Пату. – Поработать в качестве эксперта. Ну, чтобы снять напряжение.

– Прости, Дуг. Я уже принял решение.

– Давай я хоть отстраню тебя на время, с сохранением содержания. Ты сможешь вернуться, как только почувствуешь себя лучше. Твое место останется за тобой.

Предложение звучало заманчиво, Берк колебался какую-то долю секунды, но потом отрицательно покачал головой.

– Нет, Дуг, если я не перережу эту пуповину, у меня может возникнуть соблазн ею воспользоваться. И через несколько недель я снова окажусь в той же ситуации. Нет, я хочу обрубить все концы.

Пату вернулся за свой стол, пригладил руками редеющие волосы.

– Просто не могу в это поверить. Я – глава отдела, но ты – его сердце, Берк.

Бейзил фыркнул.

– Решил переменить тактику, Дуг? Попробовать доверительную беседу?

– Но это правда!

– Спасибо за комплимент, но меня этим не прошибешь.

– Ну, хорошо, – нетерпеливо отмахнулся Пату. – Черт с ним, с отделом. А ты сам? О себе ты подумал? Ты-то что будешь делать?

– Не имею ни малейшего представления. Дуг.

В том-то и кайф.

Первый раз в жизни Берк солгал своему другу.

Бордель располагался в солидном здании, с виду похожем на филиал публичной библиотеки.

Дом, окруженный решетчатым железным забором, прятался в тени роскошных магнолий. Когда-то он принадлежал богатой креольской семье, торговавшей хлопком. Это было до того, как началась, если выражаться на местном жаргоне, агрессия Севера против Юга.

Янки захватили все корабли и склады, принадлежавшие семейству, сожгли плантацию в верховьях реки, а дом захапали для своего штаба. Это было последней каплей, страшным оскорблением, после которого богатое креольское семейство так и не оправилось.

После Гражданской войны здание пришло в полный упадок. В то время мало кто мог позволить себе приобрести во владение такой дом и платить налог на недвижимость. Но в начале 1880-х некий бизнесмен с Севера буквально влюбился в особняк. Он вбухал огромные деньги в реставрацию, и в результате дом получился еще великолепнее, чем прежде. Однако внук и наследник бизнесмена имел склонность надувать своих партнеров и в результате потерял не только все семейное состояние, но и собственную жизнь. С ним произошел весьма подо – зрительный «несчастный случай на охоте» в Аллее дуэлей.

Дом снова пустовал до 1920 года, когда группа инвесторов превратила его в злачное место. В верхних комнатах было еще веселее, чем в роскошном салоне на нижнем этаже. Торговля телами шла так же успешно, как и торговля контрабандным виски. Вскоре у «мадам» появилось достаточно денег, чтобы выкупить особняк у партнеров в полное владение. Под ее руководством бизнес процветал.

Когда она умерла, дело продолжила ее дочь. Нынешняя владелица борделя, Руби Бушеро, была «мадам» в третьем поколении. Она заправляла здесь с начала шестидесятых. По предприимчивости Руби оставила далеко позади и мать, и бабку.