– Это было так давно.

– Не настолько давно, чтобы мы об этом забыли.

– Я не забыла.

– Ты счастлива?

– Конечно.

Он положил ее руку на свой пах.

– Так докажи мне это.

Позже, когда он уже засыпал, Реми сказала:

– Поездка к Фларре меня бы развлекла. Я, пожалуй, съезжу завтра.

– Прекрасно. Эррол тебя отвезет.

– Не над о. Я сама доеду.

Пинки задумался на мгновение. Его тревога все же не до конца улеглась после их разговора и даже после любви. Реми вполне правдоподобно объяснила причину ее нынешней меланхолии, и все же Дюваль подозревал, что здесь кроется нечто большее, чем неприязнь к Бардо.

Сомнения – вещь неконструктивная. Недоверие и ревность – проявление слабости. Однако, с другой стороны, Пинки считал, что лучше переосторожничать, чем оказаться в дураках. Особенно когда имеешь дело с женщиной.

– Слушай, ты уверена, что не передумаешь? Женщина надула губки и потянула его за пуговицу на рубашке.

– Конечно. Иначе зачем бы я тебя позвала к себе?

– Но мы познакомились всего час назад.

– Это не имеет значения. Мне много времени не требуется, чтобы понять, хочу я мужчину или нет.

Он ухмыльнулся.

– Тогда чего же мы ждем?

Они обхватили друг друга и пошатываясь поднялись на третий этаж. Старый дом был перестроен на шесть квартир, по две на каждом этаже. Ее квартира была маленькой, но уютной. Окна спальни выходили на задний дворик.

Женщина остановилась перед окном и начала медленно раздеваться, неуклюже пытаясь изобразить стриптиз.

– Ну как, нравится?

– Здорово, – пробурчал он и схватил ее за руку. – Очень здорово.

У нее не было никаких комплексов по части секса. А может, так наширялась, что ей было абсолютно все равно, что он там с ней вытворяет. Но через некоторое время ее аппетит был полностью удовлетворен, она устала и начала ворчать.

– Я хочу спать.

– Ну и спи себе, – ответил он. – Ты мне не мешаешь.

– Я не могу спать, когда ты это делаешь.

– Да брось ты. Она хихикнула.

– Слушай, ты больной, ты это знаешь?

– Да, мне говорили.

– Ты точно надел презерватив?

– Я ведь тебе сказал, разве нет?

– Да, но я не видела. Знаешь, теперь и правда хватит. Я жутко устала. Оставим на следующий раз, хорошо?

– Ночь только начинается, дорогуша.

– Как же, «начинается», – простонала она. – Скоро уже вставать.

– У тебя просто кайф кончается. Тебе нужно немного подбавить.

– Мне на сегодня хватит. Через несколько часов я должна быть на работе. Давай спать. Эй!

Мне так больно!

– Неужели?

– Да. Хватит. Это мне не нравится. Ой! Я серьезно! Перестань!

– Расслабься, крошка. Главное впереди. И я не шучу.

Рэймонд Хан ехал домой из мэрии, всю дорогу поглядывая в зеркало заднего вида. Он хорошо справлялся со своей работой главным образом потому, что всегда был предельно осторожен. В качестве прикрытия он служил в маленькой бухгалтерской фирме, но зарплата ему шла через НОБН. Под видом работы с клиентами он свободно разъезжал по окрестностям, встречался с людьми и выявлял связи торговцев с клиентами.

Это была опасная работа. Чтобы войти в доверие к торговцам, боявшимся всего на свете, требовались месяцы. Часто приходилось рисковать собственной задницей, а результат оказывался нулевым. Ярким примером тому служил провал операции, когда был убит Кев Стюарт.

Не требовался специалист, чтобы сообразить, что кто-то в отделе предупреждает наркоторговцев об очередном готовящемся рейде. Но это внутриотдельские проблемы. У него, у Раймонда, своя задача: остаться живым и не раскрыть свою легенду.

Он работал секретным агентом три года – уже чуть больше, чем следовало. Он устал постоянно оглядываться, всех подозревать, жить двойной жизнью.

В последнее время Хан все чаще подумывал о том, чтобы переехать и сменить работу. Но имелось серьезное возражение. Никакая другая работа не дала бы ему свободного доступа к наркотикам, а это весомый аргумент. Вот в чем главное достоинство его нынешнего положения.

Убедившись, что никто его не преследовал до дома, Рэймонд Хан отпер дверь квартиры, проскользнул внутрь и сразу задвинул засов. Каждый раз, когда по легенде требовалось его арестовать или подержать в тюрьме, Хан долго потом отходил от шока. Он так хорошо вжился в свою роль, что иногда поддавался реальности происходящего.

Он и Берк Бейзил были в одной команде. И все же этот тип его пугал. Рэймонду страшно было представить, что тот сделает, если узнает о его пагубном пристрастии. Ему бы ни за что не хотелось рассердить Бейзила. У него только работа на уме. Прямой, как шлагбаум. Естественно, что остальные ребята в отделе его недолюбливают.

Брать взятки считалось в порядке вещей. Это было правилом, а отнюдь не исключением. Многие полицейские полагали, что в этом сумасшедшем мире можно смотреть сквозь пальцы на мелкие правонарушения и всерьез относиться только к тем преступлениям, которые связаны с угрозой человеческой жизни.