– Это Дюваль, – отрубил Берк.

– Тем более надо соблюдать осторожность.

– Я понимаю, Дуг, но…

– Литрелл не примет дело к производству, если мы не предоставим весомых…

– …доказательств! – заорал Берк. – Без тебя знаю. Я тысячу раз это слышал!

– Нам не нужны больше провалы, – огрызнулся Пату. – Наш отдел, да и ты тоже, этого просто не выдержим.

Они так орали друг на друга, что остальные офицеры в смущении отвели глаза.

– Ладно вам, ребята, – пробормотал Мак. – Остыньте.

В отделе все, а особенно Берк, знали, что Пату относился к нему лучше, чем к остальным. Не только потому, что считал Бейзила хорошим полицейским, но и потому, что считал его своим другом.

В академии они учились в одной группе. Пату пошел по административной линии, однако разница в звании никак не сказывалась на их отношениях. До недавнего времени. Смерть Кевина Стюарта и сопутствовавшие ей обстоятельства внесли в их дружбу некоторую напряженность. Берк это чувствовал. И он прекрасно понимал, почему так произошло. Дуг отвечал перед начальством за поведение и работу каждого полицейского, находящегося в его подчинении; Быть посредником между начальством и подчиненными всегда трудно, но особенно – когда стараешься защитить репутацию офицера полиции, который к тому же является твоим другом.

Берк знал: Пату не хотел, чтобы он ушел из полиции из-за нелепой ошибки. Дуг за него горой стоял, когда под сомнением оказались его психическая устойчивость и надежность. И наедине, и публично поддерживал его на все сто. Несмотря на душившую его ярость, Берк понимал, что Дуг желает ему добра. Стоило только Берку потерять голову, совершить какой-то безрассудный поступок, как нервное начальство тут же отберет у него значок.

Они с Дугом стояли друг против друга. Не отводя глаз, Берк, уже почти справившись с собой, попросил:

– Дай мне поработать с Сэчелом.

– В твоем нынешнем состоянии вряд ли, – ровным голосом ответил Пату. – Может быть, завтра.

– Завтра его выпустят.

– А мы не будем торопиться со слушанием. Бейзил вздохнул, похлопал себя по затылку, потом обвел остальных кислым взглядом.

– Тогда я пошел домой.

– А со мной что? – спросил Хан. Пату посмотрел на Берка.

– Давай, заканчивай. Это твое шоу.

– Как же, мое, – проворчал тот. Потом повернулся к Хану. – Придется подержать тебя еще пару часов.

– О Господи. Терпеть не могу эти вонючие камеры.

– Извини, Рэй, но не можем же мы тебя раскрыть. Иначе окажемся в полном дерьме.

Пинки встал и захлопнул портфель.

– Ты уходишь? – в отчаянии воскликнул Сэчел. – Ты не можешь так просто уйти. А как же я?

– Ты проведешь ночь в тюрьме.

– В тюрьме? В тюрьме? Когда ты меня оттуда вытащишь?

– Завтра с утра первым делом я начну хлопотать о выпуске под залог. Так что, боюсь, до утра тебе придется побыть тут.

– Здорово! Просто лучше не бывает. Вот дерьмо!

– Несколько часов в камере тебе не повредят, Сэчел. Посидишь, подумаешь, каким идиотом ты был.

Сэчел перестал причитать и исподлобья взглянул на Пинки.

– О чем ты?

– О том, что только полного идиота полиция арестовывает при продаже наркотика в клубе.

С полицейскими Дюваль вел себя спокойно и сдержанно, но, оказавшись наедине с клиентом, дал волю своему раздражению.

– Я того парня хорошо знаю, – начал оправдываться Сэчел. – Он постоянный покупатель. Я продавал ему много раз. И что плохого…

– Заткнись! – рявкнул Пинки. – С каких это пор ты сделался наркоманом?

– Я? Никогда в жизни не был.

– Но твоя подружка наркоманка.

– Подружка? О чем ты говоришь, Пинки? У меня жена, ребенок. Нет у меня никакой подружки.

Пинки ненавидел, когда люди ему врали. Еще он терпеть не мог, когда его держали за дурака и впаривали уж совершенно очевидное вранье.

– Танцовщица. Кудрявые рыжие волосы. Тощая задница. Сиськи маленькие, а соски как блюдца. Ладно, Сэчел, ты же знаешь, о ком я говорю.

Сэчел с трудом сглотнул, на лбу у него выступила испарина, бледное лицо стало зеленым, особенно по контрасту с яркой курткой.

– Ты трахаешься с ней три месяца, – мягко, почти ласково про должал Дюваль. – Она дает тебе за наркотики. Мои наркотики. Ты поставляешь их ей даром. Это называется воровство, Сэчел. Более того, поскольку наркотик бесплатный, она столько ширяется, что все время пребывает под кайфом и не может выступать. А как тебе известно, она – самая популярная танцовщица в клубе. Мужики могут часами пить свое виски и смотреть, как она крутит задницей. Они готовы платить, чтобы посидеть подольше и увидеть ее фальшивый оргазм. Но когда ее нет, они уходят домой раньше. – Пинки подошел так близко, что до Сэчела доносился мятный запах у него изо рта. – Твои эрекции стоят мне денег, Сэчел.