Он лежал очень долго, сна не было ни в одном глазу. Она, кажется, тоже не могла уснуть. Берк не расположен был сейчас болтать, но он боялся, что, если не нарушит напряженного молчания, у него челюсть треснет от натуги.

– Вам приснился кошмар?

– Не совсем, – ответила она. – Скорее… Хотя, пожалуй, да, это можно назвать кошмаром.

– Страх задохнуться?

Он почувствовал, как она кивнула.

Догадаться об этом было нетрудно.

– Чем это вызвано?

Она молчала очень долго, он решил, что ответа не дождется. И вдруг она заговорила, слегка запинаясь:

– Мне было двенадцать лет. Он был одним из постоянных клиентов Анджелы. Я с раннего возраста знала, что, когда в дом приходят мужчины, я должна сидеть тихо. Не плакать. Не капризничать. Ни о чем не просить и не привлекать к себе внимания. Я старалась быть по возможности незаметной, сначала – боясь наказания, потом – боясь быть замеченной. Я искренне мечтала стать невидимкой.

Но этот не давал мне прохода. Он дразнил меня, отпускал замечания, которых я сначала не понимала, а потом стала понимать слишком хорошо.

Однажды ночью она привела его с собой. Было очень поздно, я уже спала, но их смех меня разбудил. Они были, конечно же, накачаны, и продолжали свои игрища, не обращая на меня внимания. Через какое-то время они утихли, и я снова заснула.

Не знаю, сколько прошло времени. Проснись я хоть чуточку раньше, я сумела бы убежать от него. Но, когда я открыла глаза, он уже был на мне и закинул мне руки за голову. На мне были трусики и маечка. Рубашку он задрал мне на лицо.

Берк закрыл глаза. Он не шевелился.

Помолчав, она продолжала тем же отстраненным голосом:

– Я к тому времени уже начала развиваться. Грудь и все такое… Он шептал ужасные вещи. Изо рта у него отвратительно пахло, он меня щипал, я не могла дышать. Он полез мне под… В общем, мне было очень больно. Я старалась высвободиться, но лицо было закрыто, и я не могла дышать.

Она тяжело задышала и положила левую руку на грудь. Вновь накатившая паника скоро утихла.

– Проснулась Анджела и увидела, что он делает. Она подняла крик и выгнала его.

– Она сообщила в полицию? Его арестовали? Они одновременно повернули головы. Реми как-то странно посмотрела на него.

– Анджела рассердилась не на него. На меня. И отлупила за то, что я заманила ее дружка к себе в кровать.

– О Господи.

– Мне повезло, что она проснулась прежде, чем он сделал что-то ужасное. Но этот случай натолкнул ее на мысль, что мне уже пора работать. Я думаю, она полагала, что проституцией ребенок мог бы заработать больше, чем воровством. Мне она этого никогда не говорила, но я уверена, что она считала именно так. Я ловила на себе ее задумчивые взгляды.

После той ночи я стала ложиться в кровать с кухонным ножом. Двух ее приятелей я как следует полоснула, другим хватило одного вида ножа. Но я знала: кто-нибудь из них обязательно меня изнасилует, это вопрос времени.

А потом Анджела забеременела. Она была в дикой ярости: она сообразила только тогда, когда поздно было делать аборт. Она стала больше торговать наркотиками, ведь теперь не было заработка от танцев и от… другого. Когда родилась Фларра, она поручила мне заботиться о ребенке, а сама вернулась к работе. Таким образом, ее планам насчет меня не суждено было сбыться. Я была счастлива.

– Но неужели никто не вмешался? Существует же Общество по защите детей?

– К нам регулярно приходила женщина из социальной службы, – сухо подтвердила Реми. – Она покупала у Анджелы наркотики до тех пор, пока на службе не узнали и не выгнали ее. Замены так и не нашлось.

Берк прикрыл глаза рукой. Почти все его детство прошло без отца, но, насколько он помнил, проблемы в его жизни были такие: вовремя сделать уроки и содержать в относительном порядке свою половину комнаты, которую он делил с братом. Мать у них была ласковая и добрая, хотя ей, конечно, приходилось одной нелегко.

Реми же каждый день приходилось бороться за выживание. Ублюдок, пристававший к двенадцатилетней девочке, оставил ей в наследство ночной кошмар, патологический страх перед удушьем, вечную неуверенность в себе. Эта история объяснила Берку, почему она прикрывала руками грудь.

Хотя нет, не сходится. Она надевает платья с низким вырезом и наряды, подчеркивающие ее пышный бюст.

Опустив руку, он сел и посмотрел на Реми.

– Зачем вы рассказали мне все это? Хотели, чтобы я вас пожалел?