– Кто? – насторожилась Гермиона.

Но этот вопрос был лишним. В кабинет ворвался Фенрир Грейнбек, или Фенрир Сивый с десятком своих людей. Оборотни двигались так стремительно, что волшебники даже не успели поднять палочки, как их мигом разоружили.

– Чего с ними делать, Кингсли? – грубым голосом спросил Фенрир. – Можем мы их взять себе? Скоро полнолуние, мы здорово позабавимся.

Кингсли Шеклбот не успел ответить. С ужасом он увидел, как Гарри Поттер встал с дивана, легко смахнув очки с носа. Его глаза вдруг стали ярко-синими.

– Как посмел ты, паршивый волк, поднять руку на моих людей? – властно спросил он.

Фенрир взглянул ему в глаза, потом вдруг принюхался и рухнул на колени.

– Простите, Повелитель… Не признал…Не убивайте…Ошибочка вышла… Пощадите… - бормотал он.

Гарри протянул руку, оборотень в страхе сжался. Гарри небрежно погладил его по голове, взял в кулак волосы и потрепал, как собаку.

– Ладно, прощаю. Убирайся вон.

– Отбой, ребята. Уходим, - шёпотом приказал Фенрир.

Оборотни быстро исчезли за дверью.

– Фенрир, - позвал Гарри, который хотел дать понять оборотню, что не сердится на него. Иначе импульсивный, живущий одним днём Сивый натворит каких-нибудь глупостей. Например, возьмёт да искусает беспомощных пленных авроров.

Оборотень влетел в комнату.

– Ты сейчас тихо и спокойно уйдёшь на свою территорию Ты понял, вожак? Тихо и спокойно! Удачной охоты тебе и твоей стае, и хорошей еды. Ни пуха, ни пера, - произнёс Гарри традиционную формулу вежливости, которую произносят оборотни при прощании друг с другом.

– Идите к гриндилоу, Повелитель, - буркнул Фенрир, и, не выдержав, расплылся в счастливой улыбке.

– Можно отдохнуть часа два, - сказал Люциус. – Потом пойдём в Министерство. Кинг, ты ведь отзовёшь охрану? Сколько там у тебя? Человек пять? Ты же не хочешь лишних жертв, Кингсли?

И Глава Аврората по зеркальцу внутренней связи разрешил обрадованным охранникам Министерства идти отдыхать, сказав, что сейчас придёт смена.

Долохов объявил, что пойдёт лично отконвоирует всех пленных авроров в камеры изолятора. Остальные расположились в креслах и на толстом мягком ковре. Гойлы притащили с первого этажа из чьих-то запасов ящик магловского пива и кучу бутербродов. Все принялись дружно работать челюстями.

Жертв среди заговорщиков почти не было. Погиб Мальсибер. Жаждущий отмстить за жену и ребёнка, он ринулся в самый центр битвы. Прежде, чем в него попала Авада, он успел голыми руками свернуть шеи нескольким аврорам.

Неопытный сын Розье угодил под какое-то режущее заклятье. Снейп водил по его груди палочкой, бормоча исцеляющие заклинания. Драко ждал своей очереди, беспрестанно глядя в карманное зеркальце. Исцелять сам себя целитель не умел.

Люциус никак не мог угомониться. Он пододвинул стул поближе к Кингсли Шеклботу, и уселся, изящно держа в руке бутерброд с колбасой. Он откусывал от него, подозрительно разглядывал оставшийся кусок, потом снова кусал.

– Кинг, вот я не понимаю, - лорд Малфой очистил руки заклинанием. – Ты же в Хоге был таким праведником. Ты же вечно твердил: «Лучше оправдать десять виновных, нежели обвинить одного невинного». Так как ты мог посадить в Азкабан Национального героя? Я уж не говорю о Северусе. Ну ладно, затолкал ты в Азкабан хоркрукс Волдеморта, потому что просмотрел воспоминания Сева. Но что же ты его самого после этого не выпустил? Ведь он, как проклятый работал на ваш чёртов Орден курицы!

– Да я бы всех вас слизеринских гадов сгнобил бы в тюрьме! Среди вас нет невиновных, суки! – выплюнул ему в лицо Глава Аврората.

– Фи, как грубо! Ты не умеешь проигрывать, Кинг, - насмехался лорд Малфой.

*

Руфус Скримджер был трудоголиком. Поэтому он приходил в Министерство раньше всех сотрудников. Вот и сейчас в семь утра он вышел из большого камина в вестибюле Министерства. Как обычно, никого ещё не было. Он с удовольствием прошёлся по безлюдным коридорам, неосознанно радуясь, что ковровые дорожки приглушают его шаги; не пользуясь лифтом, поднялся на четвёртый этаж, где располагался его кабинет.

Подходя к двери, он вдруг ощутил слабый аромат кофе. Наверное, усердный Перси пришёл раньше него и приготовил кофе для любимого шефа. Персиваль Уизли был идеальным секретарём. Он быстро выучил все привычки начальника. Он знал, что рабочий день Скримджер не начинает без большой чашки горячего крепкого кофе без сахара, что бывших слизеринцев допускать к шефу нельзя ни в коем случае, даже если они заранее записались на приём, что немного близорукий Министр не любит мелкого шрифта, поэтому все бумаги были написаны крупным чётким почерком или напечатаны на особой пишущей машинке.